Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Псой-философ

Psoj

Первое встретившееся мне разумное суждение на невыносимо избитую, опошленною и давно ставшую предметом дешёвой спекуляции тему. Персонаж - в высшей степени колоритный, талантливый, иногда восхитительный, временами омерзительный...

Для меня еврей — это такое «над-идентификационное» существо, оно идет поверх идентичности. Еврей — всегда странник, странненький и немножко другой, и немножко свой. Примерно именно такое определение еврея даёт философ Ален Бадью. В связи с этим он говорит, что в Израиле живут уже не совсем евреи, так как там практически нормальные люди, живущие в своей стране, а это другая вещь. Вообще, еврей — это очень много всего. Я бы сказал так: то, что это слово значит для большинства людей (оно имеет много значений), тоже самое вижу в нем я. С той лишь разницей, что мне ближе значения прямые, буквальные, построенные на каких-то реалистичных вещах (несмотря на то, что у меня имеется собственный миф). Например, для меня не значит, что еврей — это обязательно иудей, также у меня не вызовет особого сочувствия позиция, что еврей это тот, кто обязательно живет в Израиле или аффилируется с ним. Здесь я сразу вижу то, что в науке принято называть арбитрарностью, произвольностью суждения. Еврей — это идентичность, инаковость, культура, язык. И ещё, еврей – это европеец... И в этом смысле мне близко, когда говорят, что евреи в ХХ веке стали своеобразным символом европейцев. Если про всех можно сказать иногда, что они некие странники, чужие среди своих, то евреи именно в ХХ веке... сконцентрировали в себе эту символику максимально сильно, так что дошло до того, что кому-то пришла в голову идея всех евреев уничтожить. То есть, настолько эта идентичность оказалась важной, что родилась чудовищная утопия нацизма. Но она была отражением важности евреев именно в ХХ веке и в Европе. Нацисты думали в европейском масштабе, их вроде бы не очень интересовал на той исторической фазе Ближний Восток.

Вчера

...был день рождения А.И.Солженицына. Четыре вечера до этого повторяли фильм одиннадцатилетний давности "Беседы с Солженицыным" А.Н.Сокурова. Удивительно, как меняется восприятие за несколько лет. В своё время, этот фильм мне ужасно не понравился: вопросы казались вымученными, паузы - неловкими, и во всём чудилась принуждённость. Посмотрев его во второй раз, пришёл к выводу, что это - лучший изо всех фильмов об Александре Исаевиче. Все остальные передачи строились по одному шаблону: стандартные вопросы со стандартными - поневоле - ответами, создававшими ложное впечатление, что А.И. с возрастом несколько закоснел и зациклился на излюбленных темах - "земство", "ложное понимание демократии", "сбережение народа" и т. д. Здесь же - живой диалог разных людей, с разным жизненным опытом, при этом глубоко друг друга уважающих и не боящихся пауз, что говорит не о натужном поиске темы (как мне казалось прежде), а, наоборот, о естественности и живом мышлении, причём с обеих сторон.
И - в очередной раз - поражает красота этого человека, внутренний свет и что-то бесконечно умиротворяющее, придающее простым, по видимости, вещам убедительность подлинного переживания. Я знаю, что всегда был и останусь пристрастен к А.И., знаю, что зачастую неспособен воспринимать даже обоснованной критики в его адрес. Совсем недавно (всего года два-три назад) я освободился от его тотального влияния, но это тот случай, когда личность, сама по себе, больше всего, ею созданного, включая вещи, которые я по-прежнему считаю шедеврами (в первую очередь, "Крохотки" и "Раковый корпус"). В связи с этим вспомнилась мысль выдающегося генетика В.П.Эфроимсона: "Есть люди крупные и яркие; есть люди крупные, но не яркие; есть люди, которые много крупнее своих дел; есть люди, гораздо более мелкие, чем их дела". На мой взгляд, при всей грандиозности созданного Солженицыным, он, безусловно, принадлежал к предпоследней из перечисленных категорий.
И ещё - я очень благодарен Сокурову. Его фильм - лучший памятник великому человеку, ушедшему от нас полтора года назад.

Зауважал Бунтмана

"...Есть вещи, которые меня, например, страшно коробят, которые говорят вокруг. Я тебе сейчас объясню одну из этих вещей. Не буду говорить, коллеги говорят, он занимался активно миссионерством, активной деятельностью, активно привлекал.Активно боролся с тем, что ему не нравилось. И можно сказать, он знал, на что шел. Меня это, честно говоря, коробит. Он знал, на что шел, он мог идти на такую же активную деятельность, встречать со стороны других объединений религиозных, других религий, других конфессий, но не на убийство же. Неужели мы говорим: а он знал, Аня Политковская знала, на что шла, про все можно сказать убийства людей, которые или пишут или проповедуют – ну они знали, на что шли. С такой резкостью нельзя было... Мы не имеем никакого права мне кажется жертв этого произвола, нетерпимости, жертв безобразия, на них хоть миллиметр, миллиграмм ответственности перекладывать.

Это явно реакция на комментарий Радзиховского, сделанный накануне в той же передаче:

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, Сереж, священник, если так говорить, всерьез, без стеба, без шуток, а чего стебаться, когда человека убили… настоящий священник – это профессия, может быть, менее опасная, чем миссионер времен начала христианства. То есть не может быть, а безусловно менее опасная. Но достаточно опасная. Потому что хорошо мне – не знаю, как тебе – мы не холодны и не горячи, это я про себя говорю. Когда человек не холоден и не горяч, то он, в общем, мало чем рискует. Когда человек холоден или горяч, он всерьез рискует. Что я имею в виду? Данный священник был не совсем обычный священник. Он был миссионер. То есть он занимался миссионерской деятельностью – обращал в христианство как представителей сект разных, так и мусульман. Он сам татарин по происхождению, мусульманин, который перешел в христианство, и был активным христианским миссионером. Судьба миссионера любой церкви небезопасна. Потому что религиозные чувства – это не политическое бла-бла-бла. Это затрагивает людей очень многих за живое. И если вы занимаетесь миссионерской деятельностью, вы находитесь в очень рискованном положении.

С.БУНТМАН: Это что, оправдывает убийц?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: При чем тут оправдывает? Я тебе рассказываю ситуацию, как я ее понимаю. Допустим, вы приходите в секту, а к своей секте люди относятся очень серьезно, и вы кого-то из этой секты обратили в христианство – вы вызвали не политические страсти, а вы вызвали настоящую, смертельную ненависть. Вы обратили в христианство людей из мусульманской семьи. Допустим, вот мусульманская семья, люди, которые очень серьезно относятся к своей вере, очень серьезно. И приходит православный священник, который тоже серьезно относится к своей вере, и из этой семьи, допустим, дочь или жену или брата или ребенка обратил в христианство.

С.БУНТМАН: В этом осуществляется миссионерство? Ты видишь в этом?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я не вижу в этом, просто я знаю, что данный священник занимался ровно этой деятельностью. Он не то 80, не то 10 человек обратил в христианство, в православие, которые до этого относились или к другим конфессиям, то есть, попросту говоря, мусульманами были, или относились…

С.БУНТМАН: К другим религиям.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Или относились к каким-то сектам. Он с сектами тоже работал. Ему угрожали. Причем эти угрозы – это не звонки на «Эхо Москвы»: «Мы тебя, сволочь, после эфира повесим». Это серьезные угрозы. Потому что, еще раз повторяю, тут не тепло. Тут горячо. Задеты очень важные чувства. Это был священник верующий, глубоко верующий, искренне верующий, пренебрегающий опасностью и готовый ради своей веры идти на такие вот вещи. Я думаю, что таких священников вообще мало, в наше время особенно мало, и это столкновение больших страстей. Я не знаю, естественно, какие версии у следствия, но в любом случае…

С.БУНТМАН: Основная версия у следствия религиозная.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В любом случае, этот человек работал в зоне очень больших страстей. А где большие страсти, там, соответственно, очень большая опасность, совершенно реальная опасность. Он прекрасно знал, на что он идет. Он об этом говорил: «Я знаю, что мне угрожают. Меня это не останавливает». Он верил в свою миссию. Свою миссию, как я понимаю, он видел в том, чтобы обращать в свою религию других людей. Вот это, по крайней мере, наполненная, насыщенная эмоциональная жизнь. Этот тот случай, извиняюсь за пафос, когда люди отдают жизнь во имя своей миссии. И, соответственно, у других людей это вызывает не менее сильные чувства




Кротов

Защита совка совком – бездарна. «Мои родители просто жили в советские годы, как и я просто живу, мы просто обычные человеки».

Такая защита может вызвать лишь горький смех. Тысячелетиями люди пытаются определить, что такое «жизнь», философы днём с фонарём ищут человека, а тут, пожалуйста – люди без малейшего труда эту самую жизнь проживают и считают себя человеками безо всяких колебаний. При этом, естественно, со стороны смотрят на Совок и ужасаются, как смогли безжизненность и античеловечность воцариться на одной шестой части суши, как удаётся им выживать, хотя империя рухнула, железный занавес подняли, интернет повсюду...
Легко перечислить двенадцать подвигов совка, которые он совершает изо дня в день. Первый симптом – не здороваемся или здороваемся так, что после этого впору врача вызывать. Был краткий момент в начале 1990-х, когда продавцы стали отвечать на приветствия, а то и первые здоровались. Был, но увял вместе с зачатками правового пространства и настоящей рыночной экономики. Совок любить анонимность. Собственно «я просто человек» - тоже анонимность, идеальная маска. «Я как все», - громко заявляет абсолютно уникальное в истории человечества явление.

И далее в том же духе - с перечислением, правда, не "двенадцати", но некоторого числа, действительно, узнаваемых и малопочтенных свойств "совка". Ближе к концу - о посмертных перспективах:
«Будут первые последними, и последние первыми», - сказано в Евангелии о смиренных и добрых людях. Это скажет и отец лжи, когда будет сортировать своих. Первые ученики окажутся в первом кругу ада. Не то, чтобы они меньше прочих виноваты, но всё же к центру преисподней ближе последние ученики, которые не вылезали, не делали карьеры, а тихо душили ближних и себя дома и на работе, проповедовали «уши выше лба не растут» и «плетью обуха не перешибёшь». «Приидите ко мне», - задушевно будет им сказано. И ведь пойдут, хотя могли бы и на небеса рвануть.

 А комментарии - сплошная осанна - за некоторыми исключениями, но оно и понятно: в журнале у о.Якова отметиться не так просто - надо сперва засвидетельствовать почтение к хозяину. Спрашивается, почему этот текст вызывает мерзейшее чувство? Не знаю, как кто, а я с некоторых пор стал испытывать сильнейшее отвращение к огульным обобщениям, особенно, к характеристикам, основанным на "случайностях рождения". Глупо было бы отрицать, что Советская власть выпестовала в людях массу дурного, и, время от времени приезжая в Россию, я сам чувствую разлитое в воздухе напряжение (когда живёшь здесь постоянно, перестаёшь его замечать, тоже проверено). Но самое опасное свойство стереотипов - их частичное соответствие действительности: ни одна из дурных страстей, руководивших массовым сознанием во время войн и революций, не имела бы шанса им завладеть, если бы не находила опоры в действительности. Поминаемый автором Отец Лжи ничем не пользуется с таким эффектом, как полуправдой. Не хочется клеить ярлыков, опять-таки, уподобляясь автору, но в последнее время, если судить по волнам общественного интереса к малоинтересным, в сущности, вещам, многих потянуло на групповуху и культивирование образа врага, а это очень дурно пахнет.