Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Долгожитель, однако

Варфоломеевские сумерки

Возможно, я недостаточно пристально слежу за перипетиями нынешней церковной распри, но до сих пор мне не встречалось констатации очевидного факта: украинский казус полностью соответствует определению ереси филетизма, данного Всеправославным 1872 года Константинопольским Собором в связи с самовольным провозглашением автокефалии Болгарской Церковью несколькими месяцами ранее. Состоит оно, грубо говоря, в недопустимости решения вопросов церковной организации на основе племенной принадлежности паствы в ущерб поместному принципу. Так, в частности, не допускается соприсутствие нескольких православных епископов на одной территории, с разделением приходов на языковой или племенной основе.
Справедливости ради надо заметить, что, хотя собственного государства у болгар на момент формулировки и осуждения ереси не было, их притязания на автокефалию имели под собою весьма солидные основания. Во-первых, Болгария сыграла ключевую роль в распространении православия среди славян и становлении церковнославянской письменности. Во-вторых, автокефалия у болгар, хотя и недолго, но была: в 919 году она была провозглашена, спустя восемь лет признана Константинопольским Патриархатом, а ровно тысячу лет назад - упразднена в результате захвата Болгарского Царства императором Василием II с характерным прозвищем Болгаробойца (Βουλγαροκτόνος).
Вообще же, ирония судьбы в том и состоит, что бóльшая часть "новых" автокефалий появилась в результате упорной борьбы местных церквей не с кем-нибудь, а именно с Константинополем*. Кроме Болгарской (там ситуация была самой острой и сопровождалась обоюдными безобразиями), это справедливо и для Румынской, и для Албанской, и для Элладской Церкви**. Всякий раз соответствующие притязания возникали либо в процессе борьбы за национальную независимость, либо после её обретения, то есть, элемент того самого филетизма присутствовал всегда, и это далеко не случайно: в церковном праве, приверженность православия (в отличие от католичества) национальному языку богослужения - такая же бомба под поместный принцип деления канонической территории, как идея "самоопределения наций" - бомба под принцип "нерушимости границ суверенного государства" в праве международном***.
Поэтому, если не произойдёт ничего из ряда вон выходящего (кроме того, что уже произошло), и украинская автокефалия состоится, наиболее вероятен, на мой взгляд, следующий сценарий. Для придания новосозданной церковной организации подлинно национального характера (а цель
эта ни от кого не скрывается, несмотря на всю околоканоническую риторику) вскорости будет выдвинута инициатива (непременно "снизу"!) перевода богослужения на украинский язык. Произойдёт это, правда, не раньше, чем бóльшая часть приходов окажется под контролем киевского новодела; до тех пор пока для рядового мирянина "автокефалия" будет сводиться к тому, какого патриарха священник поминает на литургии, сопротивление будет вялым. Среди клира размежевание пойдёт сразу, но настоящие эксцессы начнутся, когда встанет вопрос о языке. За этим непременно воспоследует обвинение именно в "филетизме" - но это будет уже камень в наш огород. И тогда конфликт, и без того перешедший все мыслимые пределы, выйдет на новый уровень. Результат, впрочем, может оказаться противоположным желаемому: вместо взыскуемого национального единства при лояльном большинстве русскоязычного населения киевские власти - как светские, так и церковные - столкнутся с расколом, чреватым кровавыми последствиями уже не в Донбассе, а в самом Киеве.

*
Что, впрочем, естественно, поскольку только он её и мог предоставить.
** Несколько особняком стоит Элладская Церковь, где греческая национальная идея, к счастью, не предполагала отказа от изначального языка богослужения и других исторически сложившихся атрибутов церковной жизни.
*** В этом кажущемся внутреннем противоречии есть, между тем, своя диалектика, поскольку многие учения, осуждёные Вселенскими соборами как еретические, суть не что иное как гипертрофия отдельных аспектов православной христологии. Так, "несторианство" (то есть, учение некоторых представителей Антиохийской богословской школы) родилось в той же среде и духовной атмосфере, выходцем из которой были Григорий Назианзин и Иоанн Златоуст, а монофизитство – крайняя степень реакции на несторианство - напрямую связано с учением Кирилла Александрийского и Александрийской богословской школы в целом.

(no subject)

Последний еврей Кабула (этюд о национальном характере)

Из воспоминаний многоопытного коллеги (публикуется с его согласия).

Дело было в Кабуле, ровно двадцать лет назад - вскоре после его захвата талибами. На тот момент из и без того немногочисленной еврейской общины Кабула в городе оставался лишь один человек - сторож синагоги (недавно мне случайно удалось узнать его имя - Исхак Леви). Вся его семья к тому времени успела бежать, он же продолжал стеречь общинную собственность. Но, по-видимому, терпение его истощилось, и в один прекрасный день, явившись в миссию Швейцарского Красного Креста, он поведал собравшимся сотрудникам, что давно мечтает воссоединиться с семьёй, но не может бросить вверенную ему синагогу. Однако, поскольку ему известно, что миссии не хватает складских помещений, он готов предоставить синагогу в её распоряжение, и тогда сможет с лёгкой душой уехать.
Легко себе представить, что сотрудники Красного Креста были глубоко взволнованы этой сценой: последний еврей Кабула покидает страну, доверив хранение реликвий международной филантропической организации - момент эпической силы! Но всё очарование оказалось нарушено воспоследовавшей фразой: "Разумеется, - заметил сторож, - это будет соответственно стоить". И заломил такую сцену, что глава миссии был вынужден от сделки отказаться.

Услышав эту историю, я спросил коллегу - неужели нельзя было поторговаться? Ответ был таков: "Русский - непременно бы так и сделал. Немец - заплатил бы, не торгуясь, а потом подал бы докладную записку в головную контору, где мотивировал бы своё решение соображениями гуманности с еврейской подкладкой, - и немецкая контора непременно бы эти соображения приняла и одобрила. Но нашла коса на камень - со швейцарцами такие вещи не проходят".

(no subject)

Я бы никогда не дерзнул отвечать на вопросы этого списка, если бы о. Филипп Парфёнов не обратился к читателям своего журнала: "Я приглашен к участию в этом круглом столе. Есть, над чем подумать и что высказать. Но интересны и ваши замечания, если они возникнут!" Поскольку мой ответ заведомо превышает объём допустимого комментария, выношу его сюда.

1. Какие уроки можно извлечь из церковно-общественной деятельности начала ХХ века?
Никаких. Можно попытаться этот опыт осмыслить, но уроки извлекаются для применения на практике, а это в данном случае нелепо.
Было ли тогда ослаблено противостояние интеллигенции и церкви или, наоборот, оно в чем-то усилилось?
А какая разница? Ослабло оно или усилилось - те и другие пошли под нож или в эмиграцию.

3. Какие травмы советского периода стали принципиальными при возникновении новых типов взаимного недоверия интеллигенции и церкви? Как следует описывать это недоверие: в терминах моральных, политических, религиозных?
"Новый тип недоверия" связан, в первую очередь, с тем, что сама советская интеллигенция - феномен отдельный, с русскою интеллигенцией связанный опосредованно. Доверять лояльной, правоверно-атеистической советской интеллигенции, относившейся к "попам" с предписанной неприязнью, не было никаких оснований. Что же касается верующих из интеллигентов, то их отношения с официальной частью Церкви - часть внутрицерковного конфликта, возникшего не без активного участия советской интеллигенции, разной степени номенклатурности.

4. Существовали ли в постсоветский период предпосылки к созданию христианско-демократической партии и почему эти предпосылки не осуществились?
Не вижу в этом вопросе никакого смысла. В постсоветский период расплодилось великое множество никому не нужных и ничьих интересов не выражавших партий. Ну добавилась бы к ним ещё одна, что бы это изменило?
Почему не было создано христианско-демократического политического движения в 1990-е годы, несмотря на ряд ярких, но кратких попыток (ХДС А.И. Огородникова, РХДД В.В. Аксючица, газета «Русская мысль» И.А. Альберти и другие), не оказавших почти никакого влияния на реальную политику?
Видимо, потому что оказать в этот период какое-либо влияние на что бы то ни было мог только тот, кто имел возможность конвертировать свои комсомольско-гебешные связи в твёрдую валюту.

5. Можно ли считать церковно-общественными деятелями таких мыслителей как А.И. Солженицын, Г.С. Померанц, учитывая влияние их идей и на общество, и на церковь?
Солженицына - можно, Померанца - нет. И не оттого что второй хуже первого, а просто в силу того факта, что Солженицын - православный, а Померанц - буддист.
В чем отличие церковно-общественной позиции Солженицына от принципов взаимодействия с местной церковью Валенсы или Гавела?
Позиция общественного деятеля, пытающегося взаимодействовать с церковными кругами, определяется не им, а , в первую очередь, собственно церковной традицией данной страны, во вторую - статусом соответствующей конфессии в государстве. Положение Русской Православной Церкви в СССР и Римско-Католической в Польше - несопоставимо. Причём здесь Гавел - вообще непонятно, учитывая полнейшее равнодушие чехов к религии (по статистике - где-то 85% сознательно и откровенно неверующих; если не ошибаюсь, европейский рекорд, не считая Скандинавии и Голландии).

7. Как соотносились модели русского православного старчества и интеллигентского культурного «учительства» в стиле Д.С. Лихачева и С.С. Аверинцева в советское время?
Не знаю насчёт Д.С. Лихачева, а вот у С.С. Аверинцева подобная постановка вопроса, по всей вероятности, вызвала бы резкое неприятие. Фантазировать на столь деликатную тему - занятие неблагодарное, но сам этот вопрос может служить прекрасной иллюстрацией интеллигентских рассуждений, вызывающих острую аллергию в церковной среде.
Как формировалось представление об авторитетных фигурах в интеллигентской и церковной среде?
Смотря когда. Начиная с определённого момента, авторитет среди интеллигенции стало проще всего завоевать с помощью острых заявлений на животрепещущие темы, что, естественно, прямо противоположно церковным обычаям.

9. Фигуры о. Александра Меня, о. Григория Чистякова, о. Павла Адельгейма, о. Александра Борисова или митрополита Антония Сурожского часто трактовались в церковной среде как «чересчур интеллигентские», тогда как фигуры о. Тихона Шевкунова, митрополита Илариона Алфеева, о. Артемия Владимирова, о. Дмитрия Смирнова, также выходцев из интеллигентской среды, — как «свои».
То же самое можно сформулировать и иначе. Интеллигенция готова терпеть в своей среде верующего, подобного проф. Зубову и даже священника, подобного Я.Г.Кротову, но не терпит ни малейшего нарушения неписаных правил поведения, обязательных для "своих". Ты можешь быть выходцем из академической среды, диссидентом и даже евреем, но, стоит тебе высказаться в нежелательном духе на болезненную тему, и ты - изгой.
На каких условиях широкая церковная среда готова терпеть в церковной ограде интеллигентов? И по каким признакам она их идентифицирует?
"Широкая церковная среда", как и любая разношерстная масса (а она - именно масса, и именно разношерстная) может вчуже и не внушать симпатии, но подобный вопрос был бы уместен применительно к секте или партии. Я не знаю ни одного случая, чтобы человека вытолкали из храма взашей, из-за того что он интеллигент. Более того, даже столь одиозная в нелиберальных кругах фигура, как проф. А.Б. Зубов, остаётся активным прихожанином храма Рождества Богородицы в Крылатском, и, насколько я знаю, никто его от Причастия не отлучал.

10. Существуют ли массовые прецеденты поверхностного или враждебного отношения «интеллигентов» к догматике, а церковников — к интеллигентской «вольнице»?
Существуют.

12. Влияют ли на диалог интеллигенции и церкви либеральные и консервативные СМИ?
Они на него не влияют, они его имитируют.

13. Представимы ли новые формы диалога интеллигенции и церкви в будущем? Что для этого необходимо?
Для этого необходимы независимые общественные фигуры. Но, как правило, человек по-настоящему независимый достаточно умён и скромен, чтобы не пытаться представлять кого-либо кроме себя.

14. Если патриарх Алексий II стал союзником Бориса Ельцина в его попытках демократизировать сознание в России силами интеллигенции, культуртрегеров, публичных интеллектуалов, то патриарх Кирилл — представитель других внутрицерковных сил. Скепсис относительно демократии и либеральных ценностей уживается в его дискурсе с идеалами охранительства, смещающего фокус работы с сознанием с интеллигенции на народ: народные инициативы, народный дух, народное служение, народное наследие, русский мир. Какая из этих двух форм работы с посттоталитарным сознанием более предпочтительна и почему? В чем недостатки и той, и другой?
Вот ровно до тех пор, пока будут обсуждаться предпочтительные формы работы с сознанием, взаимопонимания с подопытными не достичь. А Церковь - не патриарх Кирилл и не митрополит Иларион (вернее, не только они), это именно те, с чьим сознанием предлагается работать.

15. Проходит ли современное противостояние либеральной интеллигенции и церкви по линиям трактовки советского наследия или по каким-то другим? Существуют ли у той и другой стороны нерешаемые конфликтогенные взаимные вопросы?
Первый раз в этой анкете прозвучало сочетание "либеральная интеллигенция". Проблема, в частности, в том и состоит, что либералы считают слова "либерал" и "интеллигент" синонимами, причём им удалось убедить в этом широкую аудиторию. С этой стороной практически все вопросы "конфликтогенны" (дикое слово, но для этой среды весьма характерное).

16. С чем связано несовпадение общественной и внутрицерковной позиций в церковных движениях? Новые формы миссионерства могут совпадать со вполне консервативной программой, и, наоборот, верность традиционному благочестию — соединяться со свободными политическими позициями. Как разобраться с этими расхождениями, учитывая еще нарастающие тенденции радикального консерватизма?
Разобраться несложно, если исходить из того, что В Церкви - такие же люди, как и за её стенами, столь же несводимые к удобным в обращении схемам.

17. Возможна ли координация усилия церкви и интеллигенции в сфере урегулирования межнациональных и межстрановых современных конфликтов?
Если понимать под интеллигенцией исключительно либеральную её часть, то нет. Не из принципа, а по опыту.

Просветитель (ч. II)

А.Б.Зубов, как известно, в первую очередь, историк. Менее известно, что специализировался он отнюдь не на отечественной истории, а на истории Таиланда. Видимо, некоторое знакомство с реалиями Юго-Восточной Азии - в частности, с южным буддизмом и его индуистским субстратом - натолкнуло профессора на глубоко ошибочную мысль, что он, по совместительству, ещё и религиовед. Как водится, подобная мысль, раз поселившись в голове, рвётся наружу, и теперь популярность Зубова в значительной степени зиждется на уверенности публики в разносторонности его дарований и эрудиции.

Вообще, если говорить начистоту, то сам предмет "общая история религий" более чем сомнителен. Можно ли себе представить историка, вещающего о всемiрной истории - от исландцев до зулусов и от Китая до майя? Не знаю как кто, а я бы к подобному универсаму отнёсся весьма скептически - хотя бы в силу ограниченности человеческих возможностей в чисто языковом плане. Но о событиях мiровой истории худо-бедно можно составить себе представление и не владея соответствующими языками; к примеру, история завоевания Африки европейцами базируется на европейских источниках - за неимением у негритянских племён письменности. Но, лишь дело доходит до Эфиопии - единственной страны (условно) Чёрной Африки, имеющей солидную письменную культуру, как становится очевидно, что заниматься ею профессионально, не владея при этом двумя-тремя письменными эфиопскими языками, - нонсенс. Но почему-то требования такого рода упорно игнорируются, когда речь заходит об истории религии - и это притом, что религиозная история не в меньшей, а в большей степени, нежели политическая, оперирует текстами.Collapse )

Просветитель (ч. I)

Zubov
Недавно меня очень заинтересовал профессор А.Б.Зубов. Когда разразился скандал со статьёй в "Ведомостях", его последовавшим увольнением, опровержением сего факта и затем окончательным увольнением (путём невозобновления контракта), я как-то пропустил это мимо сознания, поскольку имя опального профессора ни о чём мне не говорило. Проснувшийся с опозданием интерес был вызван, во-первых, тем, что, как я случайно обнаружил, Зубов был "широко известен в узких кругах" задолго до украинских событий, аннексии Крыма и последовавшего за ним скандала в МГИМО; так, он один из основных современных авторов "западнического" направления, цитируемых в "Главном русском споре" Л.И.Блехера и Г.Ю.Любарского. Во-вторых, в отличие от типичного оппозиционера из "Новой Газеты", относящегося к религии вообще и к православию в частности, в лучшем случае, равнодушно, в худшем же, резко враждебно, Зубов - активный прихожанин храма Рождества Богородицы, преподаватель Духовной Академии и Православного университета апостола Иоанна Богослова, член Межсоборного присутствия и Синодальной Богословской комиссии, - одним словом, человек, для которого православие - не "личное дело" и не факт биографии, а лейтмотив профессиональной и общественной деятельности (как, кстати, и должно быть - в противном случае, это не христианство, а профанация). В любом случае, несмотря на заведомое несогласие со взглядами Зубова на актуальные темы, он внушает мне больше симпатии и уважения, нежели ополчившаяся на него патриотическая общественность, проявляющая себя в подобных ситуациях не менее аппетитно, чем либеральная.

Знакомство с трудами профессора Зубова я хотел было начать с его opus magnum - двухтомника "История России. ХХ век", вокруг которого шесть-семь лет назад разгорелся скандал (опять-таки, выпавший у меня тогда из поля зрения), связанный, главным образом, с предложенной в нём трактовкой причин, хода и результатов Великой Отечественной войны, а также с не вполне ясной и по сей день историей закулисного конфликта Зубова с А.И. и Н.Д. Солженицынами. Как бы там ни было, от первоначального замысла пришлось отказаться, так как в сети (если не считать явно левых сайтов) учебник недоступен*, а судить о нём по тенденциозным подборкам цитат несолидно (хотя, если честно, многое можно понять и по ним). Так что начать пришлось со старой статьи Зубова в "Континенте" (№ 1 (75), 1993) с ответом на неё С.С.Аверинцева ("Континент", № 3 (81), 1994), а также двух лекций профессора, о предмете которых я могу судить либо по причинам личного порядка ("Геноцид армян - почему?"), либо в силу профессии (раздел о зороастризме в цикле лекций "Индоарийское наследие"). В конечном счёте, подобный подход имеет свои преимущества: поняв, на доступном и знакомом материале, с кем имеешь дело, ты можешь адекватнее оценить и степень достоверности его основного труда.Collapse )
UPD. Как мне любезно указал timur0, насчёт недоступности учебника я несколько поторопился с выводами: первый том выложен на сайте http://www.twirpx.com/file/1662008/. Пользуясь случаем, хочу сделать сайту рекламу - это подлинный клад!
Окончание следует

О пользе Википедии и разных типах святости

Сижу, пишу статью по сравнительной мифологии, главным образом, на греческом и индийском материале. Ясное дело, по первоисточникам, но, если кто хоть раз сталкивался с таким чудом, как Махабхарата или пураны, тот поймёт, что без справочной литературы найти там хоть что-нибудь - задача нерешаемая. И в этом качестве лучше Википедии (правда, если честно, как правило, не в русской версии) ничего не придумаешь: даже в моих любимых "Мифах народов мира" аппарат, мягко говоря, так себе, а о других энциклопедиях, справочниках и пр. и говорить нечего. А в соответствующих разделах Википедии, помимо всего прочего, можно иной раз даже найти ссылку на оцифрованный текст, чтобы лишний раз в библиотеку не ходить (последнее обстоятельство тем более важно, что в последнее время пользоваться университетской библиотекой стало невыносимо, но это отдельная грустная песня).

И вот, в поисках очередного персонажа, наткнулся на прекрасное:
250px-Durvasa_Shakuntala
Дурваса является единственным риши, чья пунья (скр. "праведность, добродетель, благая карма", Д.Б.) возрастает каждый раз, когда он проклинает кого-то. Данные им проклятия разрушили жизнь многим людям, поэтому, куда бы он не приходил, его принимали с великим почтением.

К этому можно лишь добавить, что Дурваса не только "разрушал жизнь" людям, а имел склонность отравлять её самим богам. Вот такой святой с характерным местным колоритом.

Petitio principii

Недавно услышал от коллеги о забавном эпизоде, хорошо иллюстрирующем типичный ход мысли человека с идеально закруглённым мировоззрением (а таких становится с каждым днём всё больше). У коллеги есть знакомый, тоже иранист, причём, что существенно, курд. И вот как-то зашла у них речь ещё об одном иранисте, но армянине. Иранист-курд неодобрительно отозвался об иранисте-армянине, поскольку тот, совершенно, на его взгляд, произвольно считает езидов и заза не курдами, а отдельными народами, руководствуясь в первом случае конфессиональными соображениями (курдоязычные езиды, в отличие от прочих носителей курдского, не мусульмане, а, как ни странно, езиды), а во втором - лингвистическими (заза, в культурном отношении близкие курдам, говорят не по-курдски, а на зазаки). Характерна, в данном случае, не сама мысль (вполне справедливая, если вдуматься), а подводящая к ней логика: "Как можно говорить, что езиды и заза - не курды, когда они курды!"

Мне это напомнило анекдот, когда-то рассказанный о. Андреем Кураевым (тогда ещё не прото-, а просто дьяконом), не помню, по какому поводу. Спорят два хасида разных толков. Один другому говорит: "Наш цадик - воистину святой человек. Каждую ночь к нему приходит Моше Рабейну (кто не знает - пророк Моисей, Д.Б.), и они подолгу общаются". Тот ему: "Брешет всё ваш цадик!" Первый: "Нет, ну ты подумай - что ты несёшь! Как может брехать человек, к которому каждую ночь приходит Моше Рабейну?!!"

К чему это я. Помню, когда я начал общаться с людьми, как теперь принято выражаться, "воцерковлёнными", мне дико резали слух аргументы, отсылающие к Священному Писанию, в разговоре с человеком, ещё никак своей приверженности к оному не обнаружившим. Я это тогда относил на счёт характерного для верующего человека стирания грани между предметом веры и объектом непосредственного опыта. Потом мне стало казаться, что это впечатление создаётся нарочито - чтобы исподволь намекнуть, что это для меня религиозные догматы - предмет веры, тогда как для "правильного" верующего они столь же самоочевидны, как собственное существование. Но со временем я стал замечать, что логическая ошибка под названием petitio principii (предвосхищение основания), в том числе, в её крайней форме circulus in probando (доказательство, апеллирующее к собственным посылкам), - не просто свойство недисциплинированного ума и не дешёвый полуосознанный приём в устах неофита, а мощное средство консолидации единомышленников. Любая попытка прорвать извне замкнутый круг внутренне непротиворечивых, но лишённых всякого смысла для постороннего, рассуждений встречается в штыки: "чужие здесь не ходят". Постепенно порочный круг рассуждений проецируется на своих носителей: они также замыкаются в своём кругу, чувствуя себя тем уютнее, чем большее бешенство вызывают у них чужие орбиты. Тот же, кто пытается мыслить свободно и без оглядки на товарищей по оружию, обречён, в лучшем случае, на самоизоляцию, в худшем - на обструкцию.

Вышеупомянутый дьякон - как раз из таких. Лет пятнадцать назад трудно было найти фигуру, более одиозную среди интеллигенции, хотя уже тогда и среди церковных конформистов он был не вполне своим - чувствовали, наверное, его непредсказуемость, а они этого не любят. Теперь его благосклонно зовут на "Эхо Москвы" и в либеральные сетевые издания, хотя ни он, ни те, кто его теперь привечает, насчёт друг друга не обольщаются. У меня значительная, если не бóльшая, часть того, что говорит сегодня о. Андрей (как, кстати, и многое из того, что он говорил прежде), вызывает отторжение. Тем не менее, сама позиция человека, остающегося самим собой и не боящегося оказаться одиозным среди своих, внушает неизменное уважение. Есть, разумеется, некая тонкая грань, за которой... Но у меня есть чёткая уверенность, что этой грани он не перейдёт - не тот калибр.

UPD. Вот, кстати, наглядный пример описанного феномена.

Шантаж или проверка на вшивость?

Влиятельный американский раввин Ави Вайс призвал папу Франциска закрыть католический храм Пресвятой Девы Марии — Королевы Польши, расположенный у огражденного колючей проволокой бывшего нацистского лагеря смерти Аушвиц-Биркенау рядом с польским городом Освенцим, сообщило агентство KAI.

Отметив, что понтифик рядом своих шагов снискал симпатии евреев всего мира и стал «большим другом еврейской общины», раввин призвал подтвердить эту репутацию еще одним решительным шагом. Напомнив в 70-ю годовщину освобождения Освенцима, что остается все меньше живых свидетелей нацистских злодеяний, Ави Вайс подчеркнул: «Мы не должны позволить, чтобы доказательства преступлений Холокоста были узурпированы другой общиной для других целей».


Я уже давно не питаю иллюзий касательно еврейских общественных организаций вообще и "влиятельных раввинов" в частности. И приватизация трупов не вчера началась и не завтра закончится. Но - всему же есть предел! Ещё раз по пунктам: американский раввин диктует Папе Римскому, что ему делать с польским храмом. Если Папа на это пойдёт, Ватикан можно закрывать на бессрочный учёт.