Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Жерико

44

...но это не главное. Вот - вчера принесли:
patit_harrasowitz
Четыре года писалось, два издавалось: критическое издание четырёх зороастрийских покаянных канонов с комментарием. Подробнее - здесь, хотя аннотация дрянь. Если честно, не верится.

(no subject)

Вопрос формы

И, наконец, вопрос формы.
Тут есть некоторая предыстория. Пару месяцев назад я нашел древнюю советскую публикацию С.Алексиевич, в которой она восхваляла Дзержинского. Задумался о форме подачи. Решил подать в сатирическом ключе, мне казалось, это немного смягчит восприятие. Написал текст (недавно, кстати, его перечитал: злобно, конечно, но ни за одно слово мне не стыдно, сатира должна быть кусачей, а публичные общественные деятели должны уметь держать удар). Среди упреков, на меня посыпавшихся (справедливости ради, были не только упреки, но и восторги, к сожалению, частью в такой форме, что воспринимались хуже, чем упреки), были упреки в выборе форме. Я даже с ними по горячим следам согласился и повинился.
Прошел месяц. С.Алексиевич выступила со своей нобелевской речью, в которую сочла нужным вставить русофобский пассаж, услышанный во время путешествий по России. Я обнаружил, что на самом деле этот пассаж восходит к давней статье М.Горького и написал об этом. В этот раз форма подачи была совершенно сухой, собственно, только цитаты из Горького и Алексиевич. Тем не менее с упреками все обстояло ничуть не хуже, чем раньше.
Этот Горький опыт заставил меня еще раз передумать и решить, что, пожалуй, в вопросе выбора формы я на мнение читателей больше ориентироваться не стану, так как по шее мне надают так или иначе
(выд. мною, Д.Б.), а в легком жанре я хотя бы удовольствие от написания текста получу (при этом я вполне осознаю, что юмор у меня специфический, а кому-то даже юмором не кажется).

И.Л.Солоневич "Россия в концлагере". Девочка со льдом

На рассвете, перед уходом заключённых на работы, и вечером, во время обеда, перед нашими палатками маячили десятки оборванных крестьянских ребятишек, выпрашивавших всякие съедобные отбросы. Странно было смотреть на этих детей «вольного населения», более нищего, чем даже мы, каторжники, ибо свои полтора фунта хлеба мы получали каждый день, а крестьяне и этих полутора фунтов не имели.

Нашим продовольствием заведовал Юра. Он ходил за хлебом и за обедом. Он же играл роль распределителя лагерных объедков среди детворы. У нас была огромная, литров на десять, алюминиевая кастрюля, которая была участницей уже двух наших попыток побега, а впоследствии участвовала и в третьей. В эту кастрюлю Юра собирал то, что оставалось от лагерных щей во всей нашей палатке. Щи эти обычно варились из гнилой капусты и селёдочных головок — я так и не узнал, куда девались селёдки от этих головок... Немногие из лагерников отваживались есть эти щи, и они попадали детям. Впрочем, многие из лагерников урывали кое-что из своего хлебного пайка.

Я не помню, почему именно всё это так вышло. Кажется, Юра дня два-три подряд вовсе не выходил из УРЧ, я — тоже, наши соседи по привычке сливали свои объедки в нашу кастрюлю. Когда однажды я вырвался из УРЧ, чтобы пройтись — хотя бы за обедом, — я обнаружил, что моя кастрюля, стоявшая под нарами, была полна до краёв и содержимое её превратилось в глыбу сплошного льда. Я решил занести кастрюлю на кухню, поставить её на плиту и, когда лёд слегка оттает, выкинуть всю эту глыбу вон и в пустую кастрюлю получить свою порцию каши.

Я взял кастрюлю и вышел из палатки. Была почти уже ночь.. Пронзительный морозный ветер выл в телеграфных проводах и засыпал глаза снежной пылью. У палаток не было никого. Стайки детей, которые в обеденную пору шныряли здесь, уже разошлись. Вдруг какая-то неясная фигурка метнулась ко мне из-за сугроба и хриплый, застуженный детский голосок пропищал:

— Дяденька, дяденька, может, что осталось, дяденька, дай!..
Collapse )

О стереотипах и метафорах

Давно хотел сформулировать некоторые наблюдения о национальном символизме на стыке культуры и этнопсихологии. Вообще, пытаться уловить некую "идею", в смысле базового понятия, центрального символа культуры, занятие весьма увлекательное, но крайне субъективное. Кстати, по этой же причине я с большой осторожностью отношусь к вторичным дисциплинам, вроде той же этнопсихологии; на уровне наблюдений они интересны, но на уровне анализа (не говоря уже об обобщении), как правило, начинается анамнез автора.

Тем не менее, попытаюсь. Начну с самого банального. Метафора Англии - Дом. Именно Дом, а не жилище вообще, и не тот, кто в нём обитает. С категорией "дома" связаны как фундаментальные британские представления о правах, начиная с habeas corpus, так и чисто английская мифологема "призрак дома / замка". Кроме всего прочего, этот же топос даёт себя знать в каноническом английском детективе, хранящем в неприкосновенности принцип "трёх единств": действие, как правило, разворачивается в старинном доме, играющем существенную роль в построении сюжета. С особенной наглядностью британское представление о Доме проявляется на материальном уровне: достаточно сравнить исторический центр любого английского или шотландского города, сплошь застроенного частными домами на одну семью, с многоквартирными домами старинных городов континентальной Европы.

Ту же роль, что для Англии Дом, для Франции играет семейное предприятие - лавка, гостиница, мастерская, мельница и т. д. Франция - одна из тех стран, где понятия "нация" и "буржуазия" практически тождественны. Последнюю в последнее время стало модно называть "средним классом" и приписывать ей всевозможные достоинства; как правило, дифирамбы "среднему классу" слышатся из уст любителей Америки, с которой это понятие главным образом и ассоциируется, так же как и трепетное отношение к Собственности. Между тем, во Франции этот комплекс проявляется едва ли не отчётливее, поскольку, в отличие от Америки, хорошо отрефлексирован; в Америке буржуазии было некому себя противопоставлять (если не считать плантаторов Юга, собственность которых тоже была отнюдь не аристократического происхождения), тогда как Во Франции она осознавала себя нацией задолго до того, как ею стала. Если же у кого Франция по инерции ассоциируется с "ль-эта сэ муа", "апрэ ну - лё делюж", мушкетёрами, кардиналами и утончённым, но малогигиеничным развратом, то это явный анахронизм.

Италия - Семья. Семейный обед как священнодействие, родственные связи превыше всего, лёгкий налёт мафиозности в отношении к самым разным сторонам жизни. Как недавно сказал один коллега из северной (что существенно) Италии: "Взять жену из Апулии - значит жениться не на ней, а на её двадцати пяти братьях".

Символ Германии - садовое товарищество. Разумеется, это может быть и жилищный кооператив, коллектив предприятия (в меньшей степени), любой союз пайщиков. Одним словом, не один собственник, как во Франции, а непременно Коллектив. Есть в немецком языке малопереводимое слово Verein, означающее любого рода добровольное содружество - как раз из этой оперы. Естественно, коллективистская доминанта порождает массу сопутствующих качеств: демократизм, дисциплина, порядок, кретинизм (последнее - опционально, но почти неизбежно), склонность к соседскому стуку. Вне коллектива человек бессилен, в коллективе он бесправен, но спокоен - "всё идёт как надо". У нелюбимого мною Набокова есть страшный рассказ "Облако. Озеро. Башня", где этот род отношений описан с непревзойдённой точностью.

Ключевое слово польской культуры - Честь. Не знаю, есть ли ещё один язык, где бы это слово использовалось как приветствие - причём не в высоком штиле, а на уровне бытовой речи. О польском национальном характере говорено и писано немало, всё больше лишнего, но пресловутый польский гонор - вещь более чем реальная. Проявляется он, как водится, очень по-разному, порождая в одних нестерпимое сословное чванство, в других - чванство национально-религиозное (католичество для поляков, парадоксальным образом, стало тем же, чем для армян - Армянская Апостольская Церковь), в третьих - неподдельный, и оттого ещё более театральный пафос, а в третьих - то неопределимое чувство собственного достоинства, без которого человек - раб.

А.Бабицкий: из интервью чешскому изданию http://www.lidovky.cz/

Еще когда я работал на «Радио Свобода», я попросил руководство отправить меня на Донбасс. Я отправился туда и работал нормально, как привык в условиях войны. Второго сентября 2014 года я снял на камеру эксгумацию четырех тел: двух гражданских и двух повстанцев. По свидетельствам местных жителей, а не ополченцев, простых жителей поселка Новосветловка, этих людей казнили украинские добровольцы из батальона «Айдар». Я никак это не прокомментировал, а только записал на камеру и отправил в молдавскую редакцию «Радио Свобода». Видео опубликовали на сайте. В этот момент националисты, которые сидят в украинской редакции «Радио Свобода», впали в истерику. Вышел жуткий скандал. При этом я опубликовал лишь видео, на котором было то, что я действительно видел — без моих комментариев... Видео убрали. 26 сентября я вернулся в Прагу. Меня пригласили и сообщили, что мое место было сокращено. «Радио Свобода» определенно и очевидно превратилась исключительно в инструмент американской пропаганды.

За ссылку спасибо platonicus

Мне эта история напоминает советскую практику лишения правительственных наград (как, например, в случае А.Д.Сахарова). Ты можешь служить верой и правдой, я бы даже сказал, ярко и выпукло, но, стоит тебе совершить политическую ошибку и пролить каплю воды не на ту мельницу, как ты - политический труп. Я очень надеюсь, что именно и только политический.

(no subject)

Camillo_Torregiani_1Уже больше двух недель, как вернулся из Испании, а написать отчёт - всё руки не доходят. Вопреки многократно продекларированному принципу, начну с двух советов. Первый: не летайте рейсами фирмы easyJet. Второй: не ходите в день вылета в музей Прадо - в противном случае приключения вам гарантированы. Уйти оттуда самостоятельно крайне трудно - нужна либо немыслимая сила воли, либо старший товарищ, готовый в нужный момент взять вас за шиворот и потащить к выходу. Правда, если товарищ не слепой, ему это тоже вряд ли удастся.Collapse )

"...А надо всею Гишпаниею безоблачное небо"

Завтра отчаливаю на пять дней в Испанию по работе. Сказал бы мне кто лет эдак... назад, что, кроме желания вот прямо сейчас, без заезда в Саламанку (звучит-то как!), вернуться домой, я по этому поводу не буду ничего испытывать...
  • Current Music
    Щербаков "Мне ничего не надо"

Псой-философ

Psoj

Первое встретившееся мне разумное суждение на невыносимо избитую, опошленною и давно ставшую предметом дешёвой спекуляции тему. Персонаж - в высшей степени колоритный, талантливый, иногда восхитительный, временами омерзительный...

Для меня еврей — это такое «над-идентификационное» существо, оно идет поверх идентичности. Еврей — всегда странник, странненький и немножко другой, и немножко свой. Примерно именно такое определение еврея даёт философ Ален Бадью. В связи с этим он говорит, что в Израиле живут уже не совсем евреи, так как там практически нормальные люди, живущие в своей стране, а это другая вещь. Вообще, еврей — это очень много всего. Я бы сказал так: то, что это слово значит для большинства людей (оно имеет много значений), тоже самое вижу в нем я. С той лишь разницей, что мне ближе значения прямые, буквальные, построенные на каких-то реалистичных вещах (несмотря на то, что у меня имеется собственный миф). Например, для меня не значит, что еврей — это обязательно иудей, также у меня не вызовет особого сочувствия позиция, что еврей это тот, кто обязательно живет в Израиле или аффилируется с ним. Здесь я сразу вижу то, что в науке принято называть арбитрарностью, произвольностью суждения. Еврей — это идентичность, инаковость, культура, язык. И ещё, еврей – это европеец... И в этом смысле мне близко, когда говорят, что евреи в ХХ веке стали своеобразным символом европейцев. Если про всех можно сказать иногда, что они некие странники, чужие среди своих, то евреи именно в ХХ веке... сконцентрировали в себе эту символику максимально сильно, так что дошло до того, что кому-то пришла в голову идея всех евреев уничтожить. То есть, настолько эта идентичность оказалась важной, что родилась чудовищная утопия нацизма. Но она была отражением важности евреев именно в ХХ веке и в Европе. Нацисты думали в европейском масштабе, их вроде бы не очень интересовал на той исторической фазе Ближний Восток.