Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Адина (Ирка) Блады-Швайгер (продолжение)


Люди часто вспоминают, как много в них человеческого; говорят о том, как остаться человеком в нечеловеческих условиях . Мы с Вами говорили о вере, благодаря которой человек оказывается способен на многое. Не могли бы мы поговорить и о противоположности того, что мы называем достойной жизнью, жизнью, достойной человека, о границе человечности? Может ли человек в своём поведении перестать быть человеком? Согласны ли Вы с мнением, что, переставая быть человеком, он звереет или попросту превращается в зверя?
Когда я думаю о мусульманине, то прихожу к выводу, что мусульманин не перестаёт быть человеком, он попросту перестаёт существовать. А немцы? Это для меня загадка. С этим своим глубоко-глубоко закодированным понятием «приказа», дисциплины они были способны на всё. Были ли они людьми? Может быть, эта их жестокость – тоже человеческая черта? Ведь наш опыт, история, свидетельствует, что человеку это свойственно. Видимо, в человеке заложено некое зло, сатана. Уже в Ветхом Завете мы читаем о чудовищной жестокости.
Поэтому повторю ещё раз свой вопрос – может ли человек перестать быть человеком?
Я видела матерей, которые от страха бросали детей. Потому что думали, что без детей им удастся выжить. Вы можете себе это представить? Это дно, последнее дно человечности. Вот до чего доводил страх.
Или – не доводил?
Или – не доводил. Но человеческая жестокость хуже звериной. Зверь не убивает ради удовольствия. <...>
Имеет ли человек право на самоубийство<...>?
Разумеется! Это право любого человека.
Но ведь всегда есть некий шанс. Мне вспоминается то, что Марек рассказывал о самоубийстве на Милой. Ведь нескольким из этого бункера удалось спастись.
Шанс есть не всегда. Иной раз уже нет… А вопрос о самоубийстве в бункере? Им казалось, что нет уже никакого выхода.
Корчак был героем?
Если и так, то не он один. Корчак не был единственным, кто так поступил. Была Стефа Вильчиньска, Эстерка Виногрон – моя школьная приятельница, там были дети, которые шли с родителями, и родители, которые шли с детьми. А если говорить о самом Корчаке – у него не было другого выхода.
Он мог уйти на арийскую сторону, мог спастись.
Тогда уже нет, он не мог оставить этих детей. Ему предложили нечто подобное на Умшлаге – но этого сделать он не мог!
Вы знали Корчака?
Разумеется. Ещё ребёнком ходила к нему с мамой. Ну и в гетто. Я бывала в Доме сирот. Дети Корчака лежали у нас в больнице. Между прочим, у него с нашим главврачом (Анна Брауде-Геллер, 1888-1943. Для неё были выправлены документы и найдена квартира на арийской тороне, но она отказалась уходить из гетто и погибла при невыясненных обстоятельствах – скорее всего, в Треблинке – в 1943 году, Д.Б.) случались конфликты.
Из-за чего?
Вы знаете, Корчак был очень тяжёлым человеком, очень. Он был невероятно недоверчив резок, подозрителен. Насколько я помню, он обвинил персонал больницы в каком-то нарушении этики безо всяких на то оснований. Нелёгкий это был человек, отнюдь не ангел. Большой чудак – он и сам, кстати, об этом писал.
Вы ведь видели, как Корчак шёл с детьми к эшелону.
Да, я видела это шествие. Они проходили под нашими окнами.
Вы стояли тогда у окна?
Да, да… Мы видели, как шёл Корчак. И было в этом что-то необычайно величественное. Они просто шли с детьми. <...>
Как шли дети?
По четверо в ряд – точно: так приказали немцы. А может, по шестеро? Корчак шёл впереди, по-моему, среди детей. Потом несколько четвёрок, а за ними – Стефа Вильчиньска. И шли ещё те девушки – Эстерка Виногрон и Натка. Маленькие дети шли впереди, потом старшие, Эстерка, кажется, шла в конце. Так, что дети не были оставлены без присмотра сзади.
То есть, было, по меньшей мере, четверо опекунов.
Да. Как минимум. Я помню тех, с кем была знакома: Эстерка – моя школьная подруга, Стефа, Натка…
Натка была молодой?
Молодой? Нет, моего возраста – ей было года двадцать два.
Так, стало быть, она была молода!
Нет, молодой тогда считалась шестнадцатилетняя девушка.
Сколько детей шло с Корчаком?
Сорок? Пятьдесят?
Такой большой класс?
Такой большой класс… Не знаю, не знаю…
Вы видели Корчака с детьми только в тот момент, когда они проходили под окнами?
Да. Это было так. Больница была на углу Лешна и Желязной. Окно, у которого мы стояли, выходило на Желязну. Дети шли по Желязной в сторону Новолипок. Так что мы видели их только на этом малом отрезке. И всё. Мы не могли даже пошевелиться, стоя у того окна. А они просто проходили мимо нас. А за детьми шли другие… Дети не были брошены, не были испуганны, растерянны, Вы понимаете? Это важно. Корчак исполнил свой долг до конца, до самого конца. И если исполнение долга считать героизмом… Вы знаете, меня во всём этом ранит одна вещь. Почему говорят всегда только о Корчаке?
Вероятно, потому что людям нужны символы.
А те девочки? Это – нечто ещё большее, чем Корчак. У него, по сути, не было выбора. Это шествие было следствием всей его жизни. Но эти девочки? Они вполне могли спастись.
Да, но это был тот же поступок.
Именно об этом и речь! Этот их поступок значил ещё больше – им было по двадцать лет! Идти в бой, рисковать жизнью – это нечто совершенно иное, нежели осознанно идти на смерть. Когда тебе двадцать лет, очень хочется жить… Ни на одном памятнике нет имен этих девушек. Почему? Потому чтоКорчак был знаменит, а они нет? Да, Корчак был великим писателем, а их смерть осталась безымянна. <...>
Почему Вы написали свои воспоминания?
Потому что в какой-то момент осознала, что это должно остаться. Хотя многое во мне восставало против написания этой книги.
Почему?
Мне казалось, что и так никто ничего в этих вещах не понимает, а кроме того – люди хотят о них забыть, их это совершенно не трогает. А для тех, кто это пережил, незачем о нём писать. Но, тем не менее – это не должно исчезнуть. И ещё одно. Возник стереотип представлений о гетто – фатальный стереотип. Не знаю, Марку не удалось, и мне тоже не удалось его опровергнуть, объяснить, что эти, отгороженные стеною люди не были стадом быдла. Говоря о гетто, обычно вспоминают только о смерти, о том, как люди умирали в нищете. Не говорят о жизни и о героизме этих обыкновенных людей. Об их борьбе за то, чтобы остаться людьми, чтобы дожить по-человечески.
Можно ли проиллюстрировать этот стереотип таким образчиком: «элегантные компании в кофейнях и скелеты на тротуаре»?
Ну конечно! Кофейни для богатых! И это неправда. Голодных было девяносто процентов и большинство умирало с голоду. Таких, кто купался бы в роскоши, было раз-два и обчёлся – пять-десять процентов. А концерты, подпольные лекции! Это-то и было спасением нашего человеческого достоинства! А исследования физиологии голодания?! В тех условиях! Вы отдаёте себе в этом отчёт? Врачи, которые сами умирали от голода, занимались подобными исследованиями! (Результаты этих уникальных исследований чудом сохранились и были опубликованы после Войны в сборнике статей под общей редакцией Эмиля Апфельбаума: Choroba głodowa. Badania kliniczne nad głodem wykonane w getcie warszawskim z roku 1942. Раздел о влиянии голода на детский организм написан А. Брауде-Геллер, см. выше, Д.Б.) А невероятные усилия врачей для спасения людей? В тех условиях?! Вот что было героизмом – каждодневная жизнь! А стереотип таков: пассивное ожидание смерти. Никто не говорит о том, что это было одно из самых героических мест во всей этой войне. И об этом я попробовала написать, но думаю, что мне это не удалось.
Вам это не удалось, потому что не могло удаться?
Не знаю, обо всём этом, наверное, слишком трудно рассказать. Подобно тому, как Марек не смог показать, что смерть в гетто в то время – это то же самое, что и смерть в восстании. А он имел в виду именно это – что эти два рода смерти равночестны, и что люди всего лишь выдумали, будто умирать с оружием в руках красивее. Вот они и решили тоже так погибнуть. И мне не удалось сказать: «Послушайте, важно не то, что был Холокост, что тогда гибли люди. Это был героический этос – то, как эти люди там жили!»

Из наблюдений

Пару дней назад, по дороге в университет. На столбе - плакат: Scheiß Mensa. Scheiß Uni. Scheiß Staat. ("Студенческая столовая - дерьмо, университет - дерьмо, государство - дерьмо"). В который раз убеждаюсь - сознательное студенчество - дерьмо. Говорю это, рискуя быть заподозренным в стандартно-избитом старческом брюзжании, - потому только, что ненавидел это залихватское ниспровергательство ещё тогда, когда сам был студентом. Мальчики и девочки из благополучных семей, пользующиеся всеми благами богатого государства, считают себя вправе мешать его с грязью, потому как у них, видите ли, имеется политическая позиция. Все они, разумеется, левые, и все страшно сочувствуют угнетённым всего мира. Справедливости ради, надо признать, что столовая - действительно, дерьмо (хотя бывают и хуже). Между тем, ход мысли - весьма характерен для революционеров всех мастей: вначале - констатация несомненного безобразия, затем - обобщение, а потом, минуя всяческую логику - голый нигилизм. Старо как мир, но эффективно.

На следующий день - в приёмной врача. Новостной канал немецкого телевидения, которое мне только в приёмных и доводится видеть. Социальная реклама: голодающие африканские дети. На экране - живой скелетик, предельное истощение, чистый Освенцим. Одним словом, ребёнок - не жилец, даже если в Европе кого-то проймёт, и ему пошлют литр молока. Молоко-то дойдёт, но выпьет его точно кто-то другой. И - без паузы, сразу после двухминутного ролика с живым трупом - реклама шоколадных батончиков.

И.Л.Солоневич "Россия в концлагере". Девочка со льдом

На рассвете, перед уходом заключённых на работы, и вечером, во время обеда, перед нашими палатками маячили десятки оборванных крестьянских ребятишек, выпрашивавших всякие съедобные отбросы. Странно было смотреть на этих детей «вольного населения», более нищего, чем даже мы, каторжники, ибо свои полтора фунта хлеба мы получали каждый день, а крестьяне и этих полутора фунтов не имели.

Нашим продовольствием заведовал Юра. Он ходил за хлебом и за обедом. Он же играл роль распределителя лагерных объедков среди детворы. У нас была огромная, литров на десять, алюминиевая кастрюля, которая была участницей уже двух наших попыток побега, а впоследствии участвовала и в третьей. В эту кастрюлю Юра собирал то, что оставалось от лагерных щей во всей нашей палатке. Щи эти обычно варились из гнилой капусты и селёдочных головок — я так и не узнал, куда девались селёдки от этих головок... Немногие из лагерников отваживались есть эти щи, и они попадали детям. Впрочем, многие из лагерников урывали кое-что из своего хлебного пайка.

Я не помню, почему именно всё это так вышло. Кажется, Юра дня два-три подряд вовсе не выходил из УРЧ, я — тоже, наши соседи по привычке сливали свои объедки в нашу кастрюлю. Когда однажды я вырвался из УРЧ, чтобы пройтись — хотя бы за обедом, — я обнаружил, что моя кастрюля, стоявшая под нарами, была полна до краёв и содержимое её превратилось в глыбу сплошного льда. Я решил занести кастрюлю на кухню, поставить её на плиту и, когда лёд слегка оттает, выкинуть всю эту глыбу вон и в пустую кастрюлю получить свою порцию каши.

Я взял кастрюлю и вышел из палатки. Была почти уже ночь.. Пронзительный морозный ветер выл в телеграфных проводах и засыпал глаза снежной пылью. У палаток не было никого. Стайки детей, которые в обеденную пору шныряли здесь, уже разошлись. Вдруг какая-то неясная фигурка метнулась ко мне из-за сугроба и хриплый, застуженный детский голосок пропищал:

— Дяденька, дяденька, может, что осталось, дяденька, дай!..
Collapse )

Четверть века

Двадцать пять лет назад, 15.06.1989, мы уехали из России навсегда. Дата - из разряда "заставляющих задуматься", хотя мне иногда кажется, что из состояния глубокой задумчивости я не выходил все эти годы. Будучи "дважды эмигрантом", могу засвидетельствовать, что человеку, решающемуся на этот шаг (особенно, "ради детей"), необходимо иметь в виду, что, по прошествии не такого уж большого времени, он может столкнуться с большими сюрпризами - не только в лице тех самых, чуть повзрослевших, детей, но и в своём собственном. Впрочем, всё это индивидуально. Но есть и общее; как бы ни складывалась у человека жизнь на родине и в эмиграции, каких бы счетов кому он мысленно ни выставлял, как бы к кому персонально ни относился, - человек, поливающий грязью страну, в которой родился (особенно, на её же языке), вызывает брезгливость - в том числе, у тех, чьей благосклонности он таким гнилым способом пытается добиться. Самое смешное, что, корча из себя европейца-космополита, по нелепой случайности родившегося в России, эмигрант, сам того не подозревая, выступает в глубоко национальном амплуа: в его словесном поносе проявляется едва ли не самая неприятная русская черта - нелюбовь к своим, тем более сильная, чем больше с ними связывает.

Индия-2 (часть вторая)

12-13.01.2013

Назавтра я был уже в Навсари – «деревне» километрах в трёхстах от Бомбея, где находится вторая по значимости коллекция зороастрийских рукописей. С 12-го по 15-е января здесь проводится конференция по случаю 140-летней годовщины основания парсийской библиотеки Мехерджирана. Вот где за два года совсем ничего не изменилось, только народонаселение, перевалило уже, поди, за миллион. Хотя, нет, вру – изменилось: у здешних детей (от 3-х до 20-ти), то есть, у 90% местной популяции homo indicus, появился новый бзик (два года назад его ещё не было) – воздушные змеи. Это разноцветное барахло (похоже, глубоко патриотического производства) продаётся в неимоверных количествах и тут же запускается. Половина повисает на проводах, остальное летает (и время от времени падает). Всё бы ничего, если бы эта гадость не имела обыкновения застревать в нескольких метрах от земли, натягивая невидимую и очень прочную нитку примерно на уровне человеческой шеи…

Collapse )

(no subject)

Сегодня получил на электронную почту сообщение об убийстве А.Л.Дворкина. Памятуя о недавнем - полученном по тому же каналу - сообщении о кончине о. Андрея Кураева, практически уверен, что это такая же ложь. Если так, то кто-то на "Сироте" сильно рискует, видимо, не подозревая о последствиях.

Перепост

Советский межрайонный отдел следственный управления следственного комитета при прокуратуре РФ по Липецкой области начал проверку по заявлению 34-летней липчанки Юлии Докукиной, обвиняющей нескольких милиционеров в издевательствах над ее семьей и семьей ее подруги.

- 9 мая, после окончания праздничных мероприятий я вместе мужем детьми и семьей моей подруги Ольги Золотухиной отправилась в парк Сокольских металлургов, – рассказывает Юлия Докукина. – Мы сели в парке на лавочку и спокойно разговаривали. Дочка попросила попить, и я дала ей бутылку с лимонадом. В этот момент к нам подошли двое милиционеров. Один из них вырвал у моей дочери – 4-летней Алины бутылку, и заявил, что мы распиваем спиртное. Я попыталась возразить, но мне сказали, что если я не заткнусь, то на меня напишут рапорт о нападении на сотрудника милиции.
 

- Он даже не удосужился вынуть сигарету изо рта, - вспоминает Юлия, — так и разговаривал, пуская нам в лицо дым. Потом милиционеры начали шарить по нашим сумкам, но не найдя ничего начали материться. Мой муж сделал им замечание, но милиционеры начали нам угрожать, а потом вызвали по рации подмогу. Через несколько минут к парку подъехало две патрульные машины и наших мужей начали затаскивать в задний отсек одной из них.

Увидев, что отца заталкивают в УАЗик, 4-летняя Алина вцепилась ему в ногу, но подоспевший милиционер оттолкнул ребенка. Девочка упала на асфальт, содрав до крови щеку. В это время Ольга Золотухина подошла к машине и также получила толчок от стража закона. Милиционеров не смутил тот факт, что женщина находится на 9 месяце беременности. На будущую мать посыпался отборный мат и угрозы. Запихнув в УАЗик мужчин милиционеры взялись за женщин.

- Меня держали двое, потом еще двое подбежали, — говорит Юлия, — я их умоляла, чтобы меня не затаскивали в машину и оставили с ребенком. Тем более, что Алина все еще лежала на земле. Тогда один из милиционеров предложил мне произнести эту просьбу стоя на коленях. И я встала. Только тогда они дали мне подойти к Алине.

Женщин отпустили, а их мужей доставили в Отдел милиции №5 УВД Липецка. Здесь в отношении Александра Докукина и Сергея Золотухина составили протокол об административном правонарушении. Мужчины якобы ругались матом. Докукину и Золотухину пришлось провести ночь в камере.

- Я в отделе спросила, а не боятся ли милиционеры, что я буду жаловаться. На что мне ответили: «Рискни здоровьем, мы тебя еще и родительских прав лишим, а девчонку твой в приют отправим».
На следующий день Юлия отправилась вместе с дочерью в бюро судмедэкспертизы и зафиксировала побои. Сегодня женщина обратилась в следственные органы с заявлением о самоуправстве сотрудников милиции. Проверка заявления Докукиной займет до 10 дней.

- Я просто хочу, чтобы этих милиционеров уволили из органов, — говорит Юля. — Но, честно говоря, мне теперь страшно ходить по улице, вдруг подобное повториться.

Закон Царя


Следуя слишком часто цитируемому, и оттого малость набившему оскомину, совету известного литературного персонажа "не читать советских израильских газет", я уже много лет практически не соприкасался с израильской прессой, черпая информацию о местных новостях из русского интернета, что, разумеется, чревато сюрпризами. Один из них меня, всё-таки, достал, и обнаружив вчера заметку следующего содержания:
Глава израильской иешивы "Од Йосеф Хай" Ицхак Шапиро издал скандальную книгу. В ней, в частности, он задает вопрос: "Когда еврею разрешается убивать гоев (неевреев)?". При этом автор отвечает, что делать это можно практически всегда, даже если речь идет о совсем маленьких детях
...я, в кои веки, купил "Маарив", дабы удостовериться в подлинности информации. Что тут скажешь - впечатляет. Комментировать бессмысленно, приведу лишь цитаты из текста книги в собственном переводе:

Об убийстве грудных детей
..."Стоящие на пути" - грудные дети часто оказываются в подобном положении. Они мешают спасению (евреев, Д.Б.) своим присутствием. Их можно лишать жизни, если их присутствие ведёт к убийству (евреев, Д.Б.)

Об убийстве невинных
Всякий раз, когда присутствие гоя подвергает опасности [детей] Израиля, его можно лишить жизни, даже в том случае, если речь идёт о нееврейском праведнике, не виновном в создавшейся ситуации

О нарушении заповедей
Когда мы сталкиваемся с гоем, нарушающим семь заповедей сынов Ноевых, и уничтожаем его из ревности к соблюдению семи заповедей, это вполне допустимо

О сдерживании
Чтобы победить носителей зла, следует прибегать к мести. Поэтому иногда приходится совершать жестокости, чтобы уравновесить угрозу

О гражданском населении во время войны
Гражданское лицо, помогающее военным (воюющим против Израиля, Д.Б.), также считается врагом, и его можно лишить жизни. Всякий, кто поддерживает армию зла, каким бы то ни было образом, помогает убийцам, и его следует рассматривать как врага. Гражданское население, поддерживающее войну [против Израиля], тем самым, даёт правителю и солдатам [враждебного государства] силы для её продолжения. Поэтому любой гражданин враждебного нам государства, [непосредственно] помогающий воюющим [против нас] или оказывающий им моральную поддержку, считается врагом, и его уничтожение допустимо. Точно так же считается врагом всякий, кто ослабляет наше государство словами и т. п.

Пара комментариев, всё же, необходима для понимания специфики. "Семь заповедей сынов Ноевых" - укороченный список заповедей, считающийся обязательным для исполнения не только евреями, но и всеми прочими. В их число входит запрет на идолослужение; по вопросу о том, применимо ли это понятие к христианству (в частности, к иконопочитанию), единого мнения среди еврейских авторитетов нет, но большинство считает, что, безусловно, применимо. Под "невврейскими праведниками" (חסידי אומות העולם) понимаются, естественно, не те, кто спасал евреев при Гитлере (это переносное значение, используемое в соответствующем контексте с подачи Института Яд ва-Шем), а все неевреи, соблюдающие "семь запведей". Слово "убийство" (רצח) в еврейских текстах (в частности, в "Законе Царя" рава Шапиро, о котором идёт речь) применяется исключительно к умышленному лишению жизни еврея; поэтому везде, где речь идёт о "гоях", в переводе использованы эквиваленты др.-евр. להרוג "лишить жизни, уничтожить". 
 

Wacamongæ

Ненависть - радостное чувство. Бодрящее такое. От скуки и невесёлых мыслей уводящее. Смысл бездарной жизни придающее. Особливо когда ненависть - заслуженная, и гнев - праведный.
Сегодня, впервые за несколько месяцев внимательно читая ленту, я прямо-таки чувствовал, как бурлит, поклокатывает, переливается через край эта мгновенно сплотившая всех  - как болельщиков на стадионе - ненависть. 
А не понимают того, что происходит - страшное. Что победный марш, даже если за ним воспоследует долгая муторная и подлая закулисная возня, даже если всё это дело кончится дипломатическим фиаско после военной победы (вроде Берлинской конференции после Турецкой 1877-78 гг. кампании), - это настолько лучезарный сценарий, что в него и поверить трудно. Им-то кажется, что, если хватило пороху войска ввести, то уж победа в кармане. Кабы так...
А ещё - они не знают, какой это адский, ни с чем не сравнимый ужас - сидеть в подземелье, без воды и связи с внешним мiром, с детьми на руках, и знать, что твой дом сгорел, а вместе с ним - всё, чем ты жил ещё вчера, ещё считаные часы назад, и ждать, что ещё немного - и на тебя и твоих детей обрушится свод подвала, и будет очень больно, а помочь некому, и твои дети будут долго мучительно умирать под завалами...
И стоит только представить, что это происходит не с "нашими", за которых мы "болеем", а с тобой, по чьей-то адской, подлой воле, как все мысли о геополитике, выгодах, невыгодах, демократии (мать её), суверенитете (мать-мать-мать!!!) представляются тем, что они и есть - пошлостью и кощунством.