Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Ре...

Понимаю, что нецелевое использование вверенного компетентным лицам ограниченного контингента языковых средств становится моею idée fixe, но в очередной раз не смог удержаться:

Ранее сообщалось, что Союз архитекторов России начал приём заявок на всероссийский конкурс на лучшую концепцию реиспользования Мавзолея Владимира Ленина на Красной площади.

Мне даже не особо интересно, как они собираются его реиспользовать. Интереснее, когда и чем резакончится этот языковой бедлам.

О гордыне и смирении


Нет больше моих сил. Нет сил терпеть. Не могу молчаливо соглашаться с идеей тотальной порабощённости человека греху. Я не богослов и понятия не имею о том, как трактовали это положение свв. Отцы и иные православные мудрецы. Я, честно говоря, не всегда чётко знаю, во что верю; для меня Православие – скорее не исповедание определённой системы взглядов, а факт присутствия по определённую сторону, факт повседневного и ежеминутного предстояния перед Богом.

 

Но я точно знаю, во что я НЕ верю. Я НЕ верю и НЕ приемлю того, в чём радостно убеждены многие мои единоверцы: того, что человеческая пророда греховна по существу. Она, вне всякого сомнения, повреждена грехом, и не надо быть большим душеведом, чтобы ежедневно убеждаться в том, что не только заведомо дурные, но и самые чистые побуждения не могут быть кристально чисты в своей основе. Но я категорически против смакования греховности, как основы всякого человеческого поступка. Если я так отношусь к себе, то и к ближнему не смогу относиться иначе. Начав предаваться «честному» самокопанию, я неминуемо стану мизантропом. Доля здорового цинизма предохраняет от наивной веры в добро, часто оборачивающейся всеядностью. Но, когда под маской православной аскезы выступает человеконенавистническая потребность низвести самые благородные движения души к банальной «гордыне» (излюбленное определение христианского ригоризма, способное подмять под себя всё и вся), становится тошно до такой степени, что хочется послать всех этих ревнителей благочестия, с их «смирением» для внешнего пользования, куда подальше.

 

Знал я одну женщину. Её дочка ушла в монастырь и стала истовой христианкой (честно говоря, не без мракобесия, но очень искренней). Мама приняла дочкино решение в штыки и устраивала жуткие скандалы. Потом, не знаю, в силу чего, обратилась сама и теперь послушница в том же монастыре. Помню, с каким упоением она произносила евангельскую фразу «без Меня не можете ничесоже». Особое удовольствие ей доставляло это самое славянское «ничесоже», казалось, необычность формы подчёркивает содержание; а понимала она его так, что человек – сосуд греха, а всё, что, как ему кажется, он делает доброго, – не что иное, как Бог, действующий через него как через некий инструмент. Я с нею не спорил – она не из тех, с кем это имеет смысл: если раньше она была фанатичкой экстрасенсорики и прочих оккультных штучек, то теперь вся энергия устремлена на то, чтобы объяснить ближнему его ничтожество. Но и себя она не превозносит – логика такая: раз все мы дерьмо, то и я тоже, но Церковь спасает. Вопроса – зачем спасать дерьмо – перед нею не стоит. Это – то, чего я не просто не терплю, этот вид благочестия вызывает у меня содрогание.