Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

Как по улицам Киева-Вия

Мой приятель только что вернулся из родного Киева, куда ездил на пасхальные каникулы после многолетнего отсутствия. Помню, лет пять или шесть назад он ездил туда впервые после отъезда, и, вернувшись, высказался в таком духе, что, мол, в одну воду дважды не войти, город стал совсем чужим, люди злые, как собаки, бандитизм, пьянство, мерзость запустения и больше он туда – ни ногой. Честно говоря, не люблю принцип ubi bene – ibi patria, но возражать приятелю я тогда не стал – ему, как-никак, виднее.
И вот, как писали в сценариях старых фильмов, «прошло пять лет». Приятель мой не сдержал данного себе слова и съездил-таки не родину. Вернувшись, позвонил, почти захлёбываясь от восторга ото всего увиденного. Если вкратце, впечатления его сводились к тому, что «города не узнать» (кстати, сомнительный, на мой взгляд, комплимент), люди стали приветливы и доброжелательны, повсюду открылись ресторанчики, кафе, забегаловки, где можно вкусно и недорого перекусить, «культурная жизнь» бурлит как Ниагара и, вообще, «благорастворение воздухов и в человецех благоволение».
Хотел было я порадоваться вместе с приятелем за его незалежну батькiвщину, что столь разительно переменилась, но смутило меня одно его наблюдение, не доверять которому у меня нет оснований, тем более, что подозревать нечто подобное тому, что он рассказал, можно было и раньше. В Киеве, где раньше украинскую речь легче всего было услышать на базаре да на вокзале, теперь все говорят по-украински, русский язык изучается в школе как иностранный, а сын его русских знакомых отвечает по-украински на вопрос, заданный по-русски.
Почувствовав приступ имперского сознания и великодержавного шовинизма, тем более отталкивающий, что возник он в моих инородческих (чтобы не сказать хуже) мозгах, я решил отнестись к себе, как к подопытному и попытаться понять, отчего подъём украинского национального духа способен вызвать такое раздражения едва ли не у любого носителя русского языка, будь он русский, еврей или обрусевший папуас. Кроме того, будучи по специальности лингвистом, я испытывал чисто исследовательский интерес к предмету, ставшему, волею судеб и политики, достоянием прессы, и, стало быть, предметом профанации.
Выводы оказались неутешительными для тех, кто считает возможным признание Украины самостоятельным национальным организмом не на уровне государства, а на уровне обыденного сознания. Разумеется, дело совсем не во мне, а в неких не зависящих от нас моделей восприятия. В силу нескольких причин, существование России и Украины в качестве суверенных соседей ещё долго будет осознаваться как аномалия народами обеих стран, и никакие договоры и декларации здесь, увы, не помогут.
Причина первая. Давно известно, что украинский язык, как и белорусский, воспринимается многими русскими, скажем так, с юмором, как некое забавное недоразумение. Ещё показательнее, что те русские, что не разделяют подобного «снобизма», приводят, в качестве примера достоинств украинской речи, главным образом, её «певучесть» и «мелодичность», явно путая языковые категории с фольклорно-музыкальными. До сих пор, насколько мне известно, никто не задавался вопросом: в чём причина такого «неадекватного» отношения к украинскому языку, ведь, к примеру, польский никогда не воспринимался русскими подобным образом – как бы они при этом ни относились к его носителям? Дело здесь, как мне кажется, в том, что, в отличие от западных и южных славян, восточное славянство представляет собою некий континуум диалектов, то, что в среде специалистов называется «языковой непрерывностью»; иными словами, чётких границ между языками не существует, и жителю Сумской области Украины в языковом отношении легче общаться с курянином или жителем Брянска, нежели с львовянином, не говоря уже о гуцуле. Как правило, при наличии подобной системы плавно переходящих друг в друга диалектов, на основе одного из них возникает единый для всего множества наречий литературный язык, вытесняющий все прочие разновидности языка на уровень средства сугубо бытового общения. Единственное исключение – голландский литературный язык, возникший на базе нижненемецких наречий, но ставший при этом, в силу чисто политических причин, самостоятельным литературным языком. В подробности вдаваться не будем, вернёмся к «братьям-славянам». Вышеупомянутый комический эффект при восприятии украинской речи русскими обусловлен тем, что сравнительно новый литературный язык, созданный на диалектной базе, достаточно близкой к языку существующему, но, в то же время, от него отличающейся, неизбежно будет восприниматься как узаконенное просторечие. Читаю либретто оперы: «Травiата – с iтальянського – пропаща жiнка»; смотрю (с трудом) рекламу «та Ваша шкiра залишаєся гладенькою» и т. д.
Другая сторона дела состоит в том, что когда на базе некоего диалекта, относящегося к той же непрерывной языковой среде, внутри которой уже возник литературный язык, создаётся «альтернативная» языковая норма, это неизбежно приводит к борьбе и подавлению одного из конкурентов. Так уже было в русской истории, когда «западнорусский литературный язык... прекратил своё самостоятельное существование. При этом гибель его была вызвана не каким-либо правительственным запретом, а просто его ненадобностью; поэтому он не был вытеснен московским, а слился с московским» (кн. Н. С. Трубецкой, «К проблеме русского самопознания. Общеславянский элемент в русской культуре», Париж, 1927). Остаётся добавить, что этот «западнорусский литературный язык» был ничем иным, как официальным языком делопроизводства Великого Княжества Литовского и, как следствие этого, был перенасыщен полонизмами. Факт этот немаловажен, так как именно польская языковая стихия полностью подчинила себе украинский разговорный, а в ещё большей степени, литературный язык.
Казалось бы, ну что с того – подчинила и подчинила, нам-то какое дело? Ведь никто, в самом деле, ни украинского, ни, тем более, польского языка нам не навязывает. Но, во-первых, навязывает, и весьма эффективно, новому поколению русских, родившихся на Украине. Во-вторых, замена церковнославянской языковой основы, составляющей от 50% до 80% великорусского литературного языка (причём приведённой при Алексее Михайловиче и Петре I в соответствие с малороссийской традицией в ущерб московской) основой польской явилась «изменой всему прошлому Украины, так как введение церковнославянского языка в России и сохранение чистоты русско-церковнославянской традиции теснейшим образом связано именно с Украиной» (там же). Для сравнения, не вникая в историю взаимоотношений Украины с Польшей и Россией, достаточно вспомнить, что русское слово «быдло» есть ничто иное, как польское заимствование, означавшее «непольские обыватели польских земель», то есть, главным образом, украинцы и белорусы...
Причина вторая, непосредственно связанная с первой. У украинской государственности нет истории. У украинской культуры – есть: можно спорить, можно по-разному оценивать разные её аспекты, но факт остаётся фактом – всякий раз, когда украинцы выступали на историческую арену, как самостоятельная сила, это была сила сугубо разрушительная. Все попытки отдельных магнатов, типа князя Вишневецкого, создать нечто вразумительное в государственной сфере оказывались бессильны перед стихией безвластия и разнузданного насилия, коим на протяжении трёхсот лет славились украинские крестьяне, они же казаки, они же мирные пахари. Сколь бы ни были неприятны «москалям» всех мастей нынешние украинские демарши, их историческая память не отягощена ужасами хмельнитчины, набегов гайдамаков а позже петлюровских и оуновских банд на польские деревни (о евреях умалчиваю, потому как описание первобытных зверств способно привести лишь к дополнительному озлоблению). Так что Польша, так радеющая сейчас за независимость Украины от Москвы, делает это из одной лишь нелюбви к нам, а отнюдь не из нежных чувств к «быдлу» (не в обиду будь сказано), которое, в силу своей короткой исторической памяти, склонно всё принимать за чистую монету.
Причина третья, вытекающая из второй. Когда в странах Балтии возникают движения реваншистского толка, это может вызвать раздражение, досаду, даже некоторую озлобленность (что мы в настоящее время и наблюдаем) – но не более того. Когда же на днях Тимошенко снова завела старую песню о статусе бандеровцев, когда во Львове стоит памятник Петлюре, а ветераны дивизии «Галичина» чувствуют себя не менее комфортно, нежели их коллеги в Риге – это симптомы неизлечимого раскола национального сознания. Грубо говоря: ни Рига, ни Таллинн, ни Вильна для русского сознания не представляют части его Родины. Если разобраться, то и Львов с Тернополем – тоже. А Киев, Харьков и Полтава – представляют. Нынешний статус кво – такая же фикция, как отторгнутое от Сербии Косово. Рано или поздно он рухнет. Опыт показывает, что происходит это посредством большого кровопролития.
Переходя от негатива к позитиву, боюсь, что большого оптимизма сам от себя не дождусь. Идеальным, но крайне маловероятным решением был бы раздел Украины на две области, одна из которых отошла бы под протекторат Польши, что соответствовало бы, между прочим, историческим реалиям и польским интересам. За последние лет двести поляки, надеюсь, поумнели и слово «быдло» исключили бы из своего лексикона. Вторая часть вошла бы в состав России – опять-таки, на правах широкой культурной автономии.
Однако всё это, как говорил Государь Император – «бесплодные мечтания». На деле Украина, в своих нелепых советских границах, будет ещё долго провоцировать самые тёмные стороны как украинской, так и русской души. Дай бог, чтобы трижды проклятые «герои» Украины – Богдан Хмельницкий, Мазепа, Петлюра, Бандера, Коновалец – остались её последними героями.
Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…