Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Category:

Содомские праведницы (две цитаты)

— Да, — сказала она негромко, как бы почти про себя, — всё ли мы сделали? Чиста ли наша совесть?
За столом ее не услышали в общем разговоре. Но соседка вдруг резко повернула голову, как будто Надя толкнула ее или оскорбила.
— А что можно сделать? — враждебно отчетливо произнесла она. — Ведь это всё бред! Пятьдесят Восьмая это — хранить вечно! Пятьдесят Восьмая это — не преступник, а враг! Пятьдесят Восьмую не выкупишь и за миллион!
Лицо ее было в морщинах. В голосе звенело отстоявшееся очищенное страдание.
Сердце Нади раскрылось навстречу этой старшей женщине. Тоном, извинительным за возвышенность своих слов, она возразила:
— Я хотела сказать, что мы не отдаем себя до конца... Ведь жены декабристов ничего не жалели, бросали, шли... Если не освобождение — может быть можно выхлопотать ссылку? Я б согласилась, чтоб его сослали в какую угодно тайгу, за Полярный круг — я бы поехала за ним, все бросила...
Женщина со строгим лицом монахини, в облезшем сером платке, с удивлением и уважением посмотрела на Надю:
— У вас есть еще силы ехать в тайгу?? Какая вы счастливая! У меня уже ни на что не осталось сил. Кажется, любой благополучный старик согласись меня взять замуж — и я бы пошла.
— И вы могли бы бросить?.. За решеткой?..
Женщина взяла Надю за рукав:
— Милая! Легко было любить в девятнадцатом веке! Жены декабристов — разве совершили какой-нибудь подвиг? Отделы кадров — вызывали их заполнять анкеты? Им разве надо было скрывать свое замужество как заразу? — чтобы не выгнали с работы, чтобы не отняли эти единственные пятьсот рублей в месяц? В коммунальной квартире — их бойкотировали? Во дворе у колонки с водой — шипели на них, что они враги народа? Родные матери и сестры — толкали их к трезвому рассудку и к разводу? О, напротив! Их сопровождал ропот восхищения лучшего общества! Снисходительно дарили они поэтам легенды о своих подвигах. Уезжая в Сибирь в собственных дорогих каретах, они не теряли вместе с московской пропиской несчастные девять квадратных метров своего последнего угла и не задумывались о таких мелочах впереди, как замаранная трудовая книжка, чуланчик, и нет кастрюли, и черного хлеба нет!.. Это красиво сказать — в тайгу! Вы, наверно, еще очень недолго ждете!
Ее голос готов был надорваться. Слезы наполнили Надины глаза от страстных сравнений соседки.
— Скоро пять лет, как муж в тюрьме, — оправдывалась Надя. — Да на фронте...
— Эт-то не считайте! — живо возразила женщина. — На фронте — это не то! Тогда ждать легко! Тогда ждут — все. Тогда можно открыто говорить, читать письма! Но если ждать, да еще скрывать, а??

А.И.Солженицын, «В Круге Первом»


...Но мне знаком и ещё гораздо более молчаливый род героизма, лишённый всякого утешения, всякой опоры в чувстве общности с какой бы то ни было армией или политической группой, не имеющий ни малейшей надежды на грядущую славу, существующий в полном и совершенном одиночестве. Это подвиг тех арийских жён (их было не слишком много), что, вопреки всякому давлению, отказались бросить своих мужей-евреев. Какие будни ждали этих женщин! Сколько оскорблений, угроз, побоев, плевков пришлось им снести, сколько лишений вытерпеть, чтобы иметь возможность разделить свой скудный рабочий паёк с мужьями, получавшими еврейские продуктовые карточки, по которым им полагалась сниженная норма довольствия на тех же фабриках, где их арийские сослуживцы получали надбавку за тяжёлую работу. Какое желание жить должны были иметь эти женщины, когда заболевали от позора и страданий, когда множество самоубийств среди их знакомых указывало манящий путь в вечный покой вдали от Гестапо! Они знали, что их смерть неминуемо увлечёт за ними и их мужей, отправив еврейского супруга от ещё не остывшего тела арийской жены в смертельное изгнание. Какой стойкости, какого самообладания стоила каждой из них постоянная моральная поддержка смертельно уставшего, истерзанного, отчаявшегося человека. На поле боя под гранатомётным обстрелом, в дрожании стен вот-вот готового обрушиться бомбоубежища, даже при виде самой виселицы ещё возможны моменты патетического подъёма, способного поддержать в роковую минуту, – но в изнурительной тошнотворности грязных будней, в нескончаемо-однообразной их череде – что даёт человеку силы держаться? И в этих условиях оставаться сильной – настолько сильной, чтобы снова и снова внушать другому, что наступит час, и наш долг дождаться его, и быть сильными там, где человек остаётся сам по себе в полном одиночестве и разобщённости, потому что Еврейский дом не представлял собою единого целого, способного оказать сопротивление своему общему врагу, общей судьбе и их языку - вот подвиг, который выше всякого героизма.

V.Klemperer, LTI. Notizbuch eines Philologen
(В.Клемперер, «Язык Третьего Рейха: записная книжка филолога»)
Subscribe

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!