Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Культ жертвы

Написано по поводу рассказа gibor "Фрида" (http://gibor.livejournal.com/59214.html) и обсуждения оного в http://users.livejournal.com/_inri_/73070.html

Многим то, что я напишу, покажется жестоким, мерзким, мизантропическим бредом. Если так - возможно, им удастся (если такое желание возникнет) меня переубедить, что, впрочем, маловероятно.
Двадцатый век заставил нас узнать о самих себе то, что человеку века девятнадцатого показалось бы кощунственной клеветой на род человеческий. Но дело даже не в том, до каких глубин падения может дойти homo sapiens и сколь жесток бывает он к себе подобным. Самое страшное - это то, что Зло - нелокализуемо, оно незримыми нитями связывает Палача и Жертву, и в тех не столь уж редких случаях, когда Жертва сама дорывается до топора, она иной раз оказывается таким же чудовищем, как и её прежний мучитель.
Классическая русская литература учила и учит нас сочувствовать жертве - и не просто сострадать, но ЛЮБИТЬ её. И все мы привыкли считать, что в этом - величайшая заслуга нашего любимого литературного наследия, которым мы гордимся тем больше, чем меньше остаётся других оснований для гордости. Кроме того, те из нас, для кого Христианство - не пустой звук, как правило, полагают, что сочувствие жертве - и есть истинное Христианство.
Я не собираюсь оспаривать ценность сострадания - человек, действительно, лишь в той мере является таковым, в какой он способен сострадать. Но не надо делать из жертвы предмет поклонения; не надо приписывать ей морального превосходства, которого у неё нет и, зачастую, не может быть, потому как один из первых ударов всегда наносится по человеческому достоинству, после чего ни о каком моральном превосходстве не может идти речи.
Русская литература двадцатого века (я имею в виду ту её часть, которая вообще имеет право называться литературой) поневоле оказалась вынуждена считаться с невместимыми для большинства читателей реалиями и оттого, во многом, воспринимается как антитеза классике. Автор "Тихого Дона", Волков, Солженицын и, особенно, Шаламов - не оставляют читателю шанса остаться в заблуждении относительно моральных качеств жертвы. Она (жертва) не "виновата" в этом - виновата человеческая природа. Мы прекрасно помним о том, что "власть развращает", но стараемся не думать о том, что рабство - развращает не меньше. Издевательство развращает не только того, КТО издевается, но и того, НАД КЕМ.
Обычно я не делаю таких вещей - если ссылаюсь, то ищу источник, не заставляя кого-либо верить себе на слово. Но в данном случае у меня нет такой возможности, поэтому придётся сослаться на собственную память. Году в 87-м или 88-м в "Огоньке" был опубликован потрясающий рассказ, по сравнению с которым "Кроткая" - рассказ святочный. Автор - русский, но уроженец Тбилиси, и речь шла о довоенном тифлисском детстве. Была пёстрая многонациональная компания, где - как водится в Тбилиси - было принято "хохмить". Объектом подтруниваний, насмешек, розыгрышей чаще всего был полуидиот-армянин с феноменально покладистым характером, сносивший всё это с кроткой идиотской улыбкой и никогда не обижавшийся. А потом наступил 37-й год, и все друзья-приятели стали один за другим исчезать. И каждый из них после первого допроса попадал в руки кроткого армянина, пытавшего их оголёнными электрическими проводами...
Нельзя доводить человека ни до отчаяния, ни до унижения. Но и из доведённого до того и другого не надо делать культа. Это дорого обходится. Всякий, кого унижали, и даже не он сам, а его соплеменник, выходец из той же социальной среды и т. п., дорвавшись до реванша, полагает, что теперь ему всё позволено. "Ты, буржуйское рыло, забыл, как на моей пролетарской (вариант: крестьянской) спине ездил? Теперь я на тебе так поезжу - волком взвоешь!" И выли - в частности те, кто до этого больше всех вздыхал о тяжкой народной доле. "Вы все, кто не побывал в нашей еврейской шкуре, кого не оскорбляли, не травили, не душили в газовых камерах, - РАЗВЕ ВЫ СПОСОБНЫ ПОНЯТЬ?" Забывается всё - и искусственный голод, выкашивавший целые губернии под бдительным руководством интеллигентных комиссаров в пыльных шлемах, и выкорчеванные сословия - дворянство, духовенство, казачество. О последнем говорить - вообще mauvais tone: ну как, это же самые густопсовые юдофобы Империи! Куда как страшнее то, что с лёгкой руки некоего публициста стало с некоторых пор принято называть "второй Катастрофой": истребление еврейской культуры в СССР после Войны. Что и говорить, гнусное это было дело, но не страшнее всех прочих, учинённых той властью, причём не только в сталинское время, но и до него, когда за откровенный антисемитизм в буквальном смысле слова ставили к стенке.
И оттого в интеллигентных и совестливых русских душах сидит комплекс вины: что бы ни говорилось о России, какою бы грязью ни поливалось её прошлое, настоящее и будущее, - если оно исходит из еврейских уст, то принимается со смирением, а всякая попытка осмыслить историю непредвзято (как, хотя бы в "Двести лет вместе" А.И.Солженицына) - с насторожённостью, как бы из этого не вышло погрома.
Изо всего этого букета комплексов рождается ещё одно табу: говоря о причинах геноцида нельзя ни в коем случае допустить, что жертвы оного в чём-то могли быть неправы или даже просто ошибаться, и это, косвенным образом, послужило одной из причин трагедии. В одном из комментариев к очень хорошему посту http://martintorp.livejournal.com/59297.html?mode о чудовищной - и совсем недавней - резне тутси в Руанде (кстати, очень рекомендую автора - талант) было написано, что у тутси тоже рыло в пуху (и это правда, что ни в малейшей степени не оправдывает убийц, но помогает понять первопричину трагедии). Сразу пошла реакция: "Как нам (ясно, кому) это знакомо - кого режут, тот и виноват".
Зато на что табу нет - это на бесконечное расковыривание затянувшейся было раны. Я не призываю ни о чём забывать - память дана человеку, чтобы ею пользоваться. Но на то и память, чтобы помнить не только то, что тебе хотелось бы. Я бы тоже, наверное, предпочёл, чтобы некоторые вещи были проще; чтобы история стран, которые мне дороги (Россия, Польша, Грузия, Сербия, Италия) не имела позорных страниц, причём зачастую - взаимно позорных (как у России с Польшей). Но так не бывает, и помнить приходится обо всём, а на это мало кто способен - психика не выдерживает. Надо учиться.
Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 118 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…