December 1st, 2019

Гарику Иванычу - 60!

Сукачёв
Впервые я увидел Сукачёва лет тридцать с лишним назад, ещё во времена «Бригады С». Впечатление он на меня тогда произвёл убийственное – впрочем, я никогда не был любителем рок-музыки (тогда особенно – позже многое оценил по-иному), а его весьма специфическая манера, не говоря уже о текстах того времени, вызвали у четырнадцатилетнего консерватора сильнейшее отторжение. Позже, правда, почувствовал что-то очень точное, какую-то глубоко московскую интонацию в «Вальсе-Москва», но дальше тогда дело не пошло…
…Прошло двадцать лет.

Однажды, в тяжёлое для меня время, мне случайно попался в ютьюбе фрагмент из «Осеннего концерта» 2003 года во МХАТе им. Горького (теперь он выложен целиком, тогда был нарезан кусками). Это было что-то необычайное – по крайней мере, для меня; слушал одни и те же фрагменты по двадцать раз на дню, взад и вперёд, непрерывно. Сейчас могу сказать, что Гарик Иваныч спас меня тогда от срыва, депрессии – не знаю, как это лучше назвать, да и не важно. А потом оказалось, что не я один такой: были люди, которым его песни помогали справиться с тяжелейшими – гораздо худшими, чем  у меня – несчастьями.

Я не знаю, что это такое, как это назвать, и стоит ли называть это вообще, но, помимо того, что Сукачёв жутко музыкален и чудовищно артистичен, из него прёт какая-то целительная живая сила, причём, как я убедился на собственном опыте, действует она помимо вкусов, склонностей и прочего «культурного багажа». К примеру, текст песни, которую я воспринимаю как безусловный шедевр – «Витька Фомкин», – до сих пор меня, некоторым образом… ну, скажем так, смущает. Но слушаю я её, опять-таки, по десять раз подряд и не могу оторваться.

На этом – кончаю петь панегирики и просто ставлю сюда две версии «Витьки», записанные с разрывом примерно в двадцать лет:




Единственное, что за это время стало, на мой взгляд, похуже, это саксофон (покойного Ермолина не заменить в любом случае, но Лена Филиппова тоже была лучше, и она, похоже, вернулась). А Гарик остаётся как был – такой же охломон. И, поскольку от юбилейных славословий, благопожеланий и благодарностей даже вполне искреннихвсегда поневоле за версту несёт казёнщиной (а с ним она несовместима совершенно!), ограничусь одним –  მრავალჟამიერ!