August 7th, 2013

Псой-философ

Psoj

Первое встретившееся мне разумное суждение на невыносимо избитую, опошленною и давно ставшую предметом дешёвой спекуляции тему. Персонаж - в высшей степени колоритный, талантливый, иногда восхитительный, временами омерзительный...

Для меня еврей — это такое «над-идентификационное» существо, оно идет поверх идентичности. Еврей — всегда странник, странненький и немножко другой, и немножко свой. Примерно именно такое определение еврея даёт философ Ален Бадью. В связи с этим он говорит, что в Израиле живут уже не совсем евреи, так как там практически нормальные люди, живущие в своей стране, а это другая вещь. Вообще, еврей — это очень много всего. Я бы сказал так: то, что это слово значит для большинства людей (оно имеет много значений), тоже самое вижу в нем я. С той лишь разницей, что мне ближе значения прямые, буквальные, построенные на каких-то реалистичных вещах (несмотря на то, что у меня имеется собственный миф). Например, для меня не значит, что еврей — это обязательно иудей, также у меня не вызовет особого сочувствия позиция, что еврей это тот, кто обязательно живет в Израиле или аффилируется с ним. Здесь я сразу вижу то, что в науке принято называть арбитрарностью, произвольностью суждения. Еврей — это идентичность, инаковость, культура, язык. И ещё, еврей – это европеец... И в этом смысле мне близко, когда говорят, что евреи в ХХ веке стали своеобразным символом европейцев. Если про всех можно сказать иногда, что они некие странники, чужие среди своих, то евреи именно в ХХ веке... сконцентрировали в себе эту символику максимально сильно, так что дошло до того, что кому-то пришла в голову идея всех евреев уничтожить. То есть, настолько эта идентичность оказалась важной, что родилась чудовищная утопия нацизма. Но она была отражением важности евреев именно в ХХ веке и в Европе. Нацисты думали в европейском масштабе, их вроде бы не очень интересовал на той исторической фазе Ближний Восток.