Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

Из воспоминаний Б.Шлерата

Schlerath
Бернфрид Шлерат (1924-2003) - крупный немецкий индоевропеист, человек выдающихся (по-видимому, не вполне реализованных) способностей и, по слухам, крайне тяжёлого характера. Помимо собственно научных трудов, за три года до смерти Шлерат опубликовал книгу воспоминаний "Das geschenkte Leben" («Жизнь в подарок»), где, зачастую с неудобоваримым натурализмом и не заботясь о благопристойности, описывает быт и нравы Германии до при и после Гитлера. Ниже - несколько выдержек (перевод и примечания - мои, Д.Б.).

В летнем лагере при евангелической общине
(1930 год, автору шесть лет)
...Перед домом в большом плетёном кресле сидела пожилая сестра, вышивавшая что-то на большом чёрном покрывале. Она приветливо меня поманила: «Поди сюда, мой милый!» Наконец-то кто-то проявил обо мне заботу! Я радостно к ней подбежал. «Стань здесь! Подойди поближе!» - Что-то меня насторожило. Что-то в этом ласковом голосе, в этой полуулыбке было не так. «Дай руку!» Она взяла мою руку в свою раскрытую левую ладонь, и тут же на мою кисть обрушился сильный удар. – «Посмотри на меня!» Голос был всё таким же ласковым. «Ты ведь прекрасно знаешь, за что это». Я испытывал сильный страх, но слёз не было <...> «Скажи мне, за что ты получил шлепок!» Мои мысли сновали туда и сюда, безуспешно. Единственным грехом, о котором я знал, было ковыряние в носу. Но в носу я точно не ковырял. «Так ты не хочешь говорить, за что тебя шлёпнули? Знаешь, ты кто? Ты
упрямец. Это очень нехорошо. Всякий может сделать что-то дурное. Но если человек не раскаивается - значит, он упрямец. Это плохо. Убирайся, не хочу тебя больше видеть». Евангелическое моральное богословие как глубинный культурный пласт*. Я и по сей день не знаю, в чём тогда провинился.

*В оригинале -
gesunkenes Kulturgut, центральное понятие теории одного из ведущих нацистских литературоведов Ханса Науманна (1886-1951), противопоставлявшего "глубинную культуру" - "gesunkenes Kulturgut" - народных масс "поверхностным слоям" высокой культуры.

...Через неделю я однажды увидел на лугу большую толпу. Должно быть, там собрались все дети лагеря. Я поспешил туда, поначалу не мог ничего разглядеть, но был вытолкнут вперёд чьими-то заботливыми руками. И тут я увидел, что толпа образовывала большое кольцо, в центре которого стояла маленькая белокурая девочка, плотно закрывавшая лицо обеими руками. Плечики её вздрагивали от неудержимых рыданий, волосы склеились, из кармана фартука выглядывал мокрый, насквозь пропитанный слезами платок, платьице висело на ней криво, один чулок сполз. Толпа глумливо скандировала: «Плакса! Плакса! Плакса!» - частью хором, частью отдельными, низкими и высокими выкриками. Лица, особенно у девочек, лучились сладострастным усердием. Я ощутил одиночество девочки, изо всех сил пытавшейся найти последнее прибежище за прижатыми к лицу руками. Одиночество в толпе. Какая-то девочка наклонилась ко мне, взяла оба моих указательных пальца и показала, как надо дразнить: «Ты должен кричать "Плакса!"» Я стал тыкать пальцем, бормоча в печальном удивлении «плаксу». Одна из воспитательниц стояла возле «плаксы» и умудрялась перекрикивать толпу: «Это длится с нею уже три дня. Но теперь-то мы отучим её ныть - пла-кса! пла-кса!!!» Но самое страшное было ещё впереди. Воспитательница воскликнула: «А ну-ка поглядим, что за чу-у-удное личико у нашей плаксы!» Нет, нет, этого не должно было произойти! Но это стало реальностью. Воспитательница, с помощью двух старших девочек, отжала её руки, из последних сил пытавшиеся защитить лицо, вздёрнула голову за волосы, так чтобы оно всем
стало видно - всё в соплях, глаза выпучены, рот перекошен. Во взгляде боль и отчаяние. Толпа радостно взвыла <...> Эта сцена неделями преследовала меня по ночам.


В начальной школе
(Франкфурт, 1933 г.)
В школе, находившейся всего в нескольких сотнях метров от нашего дома, проблем у меня не было. Между тем телесные наказания были в порядке вещей. Время от времени школьникам приходилось выбирать между тяжёлой указкой и маленькой гибкой тростью. Бывалые выбирали указку.
<...> Но меня всё это не касалось. <...> Как правило, если не всегда, порке подвергались дети из простых семей. <...> С поркой связан и величайший проступок в моей жизни, воспоминание о котором преследует меня по сей день, и оправданий которому я найти не могу. Незадолго до этого в нашем классе появился новый ученик. Звали его Март. От других моих одноклассников он отличался наголо остриженой головой и плохо пришитыми к куртке заплатками всевозможных цветов. Как-то я спросил его, почему он так коротко стрижёт волосы. Он ответил: «Парень, ты дурак? За деньги на парикмахерскую мой отчим может выпить три кружки пива. Так что ему проще стричь меня самому – машинкой».
Однажды до начала урока Март был поставлен перед классом, и господин Шефер (директор школы,
Д.Б.) начал свою речь:
- Хочу рассказать вам, что за ученик завёлся в нашем классе. В то время как вы отправляетесь по домам к своим родителям, Март до позднего вечера шляется по улицам, крадётся дворами и роется в мусорных баках. Если находит там что-нибудь съедобное, то съедает. Заплесневелый хлеб и гнилые овощи.
Шефер повернулся к мальчику и заорал:
- Почему ты это делаешь?
- Потому что я голоден.
В ту же секунду Шефер отвесил Марту такую затрещину, что тот рухнул на пол.
- Видите, как он врёт? Он не идёт домой, потому что не хочет работать. Он ни разу не выполнил домашнего задания. Он врун, дурак и лентяй. С ним никто не хочет иметь дела - он сменил уже две приёмные семьи.
Марта положили на переднюю скамью, и он получил три удара тростью.
- Оставайся лежать, - сказал Шефер. - Это ещё не всё.
Обернувшись к классу, он спросил:
- Что нам теперь с ним делать?
И тут я произнёс слова, которых с тех пор не могу себе простить. Это произошло так быстро, но и спустя шестьдесят с лишним лет они лежат камнем у меня на душе, и нет мне прощения. Я сказал:
- Мы просто не будем больше с ним ни говорить, ни играть.
Господин Шефер просиял, подошёл ко мне
со взволнованным видом и, положив руку на плечо, произнёс:
- Бернфрид, это просто отлично! Выйди перед классом и повтори то, что ты только что
сказал, но громко - так, чтобы все слышали!
Пока он вёл меня к доске, мой взгляд упал на несчастного Марта, лежавшего скрючившись на скамье и тихо скулившего.
<...> На секунду мне представилось, будто я сам преступник, и я понял, что совершил ошибку. Лишь вполголоса произнёс я роковую фразу, которую затем ещё раз громко и отчётливо повторил учитель. Было ощущение, что меня презирает весь класс.<...>
Дома я сразу всё рассказал матери - в надежде путём объяснения или каким-нибудь чудом получить отпущение. Но мать мне не помогла - она только притихла. Вечером родители о чём-то говорили в библиотеке за закрытой дверью. Вскоре после этого они вышли из дому и пошли к господину Шеферу. О чём там шла речь, я не знаю. На следующий день, после завтрака, когда отец уже ушёл, мать всё повторяла про себя: «Шефер - подлец. Шефер – подлец». Спустя несколько недель Марта перевели в другую школу, а вскоре после этого исчез и Шефер; тем временем к власти пришёл Гитлер, и Шефера уволили - он занимал какую-то должность в социал-демократической партии. По слухам, он стал агентом в какой-то москательной фирме. Когда после Войны - шёл уже 1945 год - стало известно, что Шефер получил место школьного советника* в округе Узинген, отец произнёс только одну фразу: «Да, вон оно теперь как...»

*
Schulrat - что-то вроде начальника РОНО.

Продолжение следует.
Subscribe

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!