Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

М.Ю.Соколов "Когда вещи жили долго"

В самом центре Мюнхена, в двухстах метрах от Мариенплац, расположен магазин «Manufactum» (дословно «сделанное руками»). По необычности ассортимента он может также именоваться модным ныне словом «Artefactum», а равно и «Zeitmaschine». <...>

В магазине продают вещи, сделанные один к одному к образцам полувековой давности. <...> Обыкновенно лозунги коммерческих структур бывают крайне бессодержательны, но тут случай редкого исключения. Лозунг гласит: «Es gibt sie noch, die guten Dinge» — «Еще бывают добротные вещи». Или в переводе на суржик «Маешь вещь».

Эксплуатируется утомленность человека бесконечной потребительской гонкой, доходящей порой уже до совершенного абсурда — вроде беспрестанно выпускаемой новой модели ифона, после чего старый ифон устаревает не только морально, но и физически — другие разъемы, новое программное обеспечение, надо платить по новой, после чего через полгода-год цикл повторяется. <...>

Гаджеты и Стив Джобс — это вершина, но ведь в общем-то вся современная индустрия ширпотреба работает так. Тогда как «Manufactum» есть попытка - и даже небезуспешная - на маленьком пятачке воссоздать реакционную утопию, тот образ вчерашнего мира, в котором вещи жили долго.

Сразу отметим, что утопия — не значит парадиз. Тоскуя по раньшему времени, когда не было непрекращающейся гонки за новизной вещей, не следует забывать, что оборотной стороной вещного долгожительства была изрядная дороговизна. <...>

Тем более, что если пойти дальше в стародумстве, тогда уж можно ориентироваться на средневековье, когда вещи жили вообще немыслимо долго. Не то что домашняя утварь — носильное платье передавалось из поколения в поколение. Да что там средневековье — в советском быту такая долгоиграющая модель дожила до 60-70-х гг. Еще не совсем старые люди это помнят.

Удовольствие это не всем доставляло, и решительная западническая революция конца 80-х годов прошлого века, когда граждане захотели, чтобы и них, как на Западе, все преизбыточествовало дешевым ширпотребом, объяснятся, наряду с прочим, и неприятием старой модели. Не в средние века, чай, живем — думали граждане.

Но образ мира, где вещи жили долго, оказался не вовсе похороненным. Более того — ожил на том самом Западе, где, казалось бы, буйство дешевого ширпотреба навсегда покончило с реакционными идиллиями, а равно утопиями. Вместо того утопии живут и даже приносят коммерческую прибыль.

Путем сложносочиненных размышлений можно, конечно, прийти к тому суждению, «что не может дюжина червей бесконечно изгрызать одно и то же яблоко; что если земной шар ограничен, то ограничены и его пространства и его ресурсы, и не может на нем осуществляться бесконечный, безграничный прогресс, вдолбленный нам в голову мечтателями Просвещения». Долговечность быта есть какая-никакая, но всё-таки альтернатива бесконечному потреблению конечного ресурса.

Но вряд ли все посетители магазинов «Manufactum» заходят в своих рассуждениях так далеко.

Есть более фундаментальная причина привлекательности долговечного быта. Она — на той же линии, что и любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам. Конечно, сниженная, быт — он всегда приземленный, но выясняется, что комод, шкаф, набор бокалов, с которыми ты прожил всю жизнь, которые достались тебе от родителей и, Бог даст, достанутся твоим детям, дают очень важное ощущение устойчивости бытия. В нашем неустойчивом мире — ценное сугубо и трегубо. Ощущение, которое калейдоскоп стандартизированного ширпотреба дать не может. Отсюда и тяга к долговечным вещам даже при их естественной дороговизне. В сущности, ностальгия по прежней модели потребления. Но ведь и советская настальгия имеет ту же природу.

Если почистить ее от восхвалений т. Сталина, Госплана и парткомов — ведь это далеко не так светло и приятно, как нервированным людям кажется, — то в сухом остатке мы обнаружим то же самое, что и в просвещенной Европе. Тоску по временам, когда вещи жили долго, символизируя собой общую устойчивость бытия.

«Совков», они же «ватники», и бундесбюргеров многое разделяет, но утомление от глобального капитализма роднит их гораздо больше, чем нам тут подбрасывают.

Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 68 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…