Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Category:

Сумбурно о прошлом

Когда общество отнимает у человека его социальное достоинство, национальное достоинство неожиданно начинает раздуваться, как раковая опухоль.
Ф.А.Искандер, «Стоянка человека»


Я давно собирался написать этот пост, продумал детали и, освободившись от прочих дел, приступил – но, не успел я дописать эпиграф (другой, не тот, что теперь), как был выбит из колеи тяжёлым известием: умер Искандер…
Искандер умер. Не знаю, как кому, а мне в этой фразе слышится какой-то оксюморон. Искандер – из тех людей, само существование которых как бы создаёт некий защитный фон: пока они живы, всё, худо-бедно, идёт своим чередом – мы не одни. А потом они уходят, превращаясь из современников в символы и облагораживая своим присутствием уходящую вместе с ними эпоху.
Да, вот в этом-то всё и дело. Ностальгия по ушедшему времени – не более чем благодарное воспоминание о тех, кто в нём остался навсегда. И поэтому, сколь бы ни были, на первый взгляд, наивны подобные переживания, как бы ни напрашивались они на циничную отповедь, они, по сути, всегда имеют моральное преимущество перед любым цинизмом.
Недавно мне довелось в очередной раз столкнуться с поэтизацией позднесоветского прошлого, принять которой я не могу – не столько на почве осознанного отталкивания от советской атрибутики (о чём-то большем применительно к последним десятилетиям Советской власти говорить не приходится), сколько в силу такой же ностальгической приверженности к ценностям, с советской действительностью несовместимым. Грубо говоря, подобно тому как till_j считает себя гражданином Советского Союза («…если говорить о союзе, гражданином которого я себя считаю до сих пор (я и присягу давал именно ему), то я считаю себя не членом нации, а состою в интернационале»), я считаю себя подданным Российской Империи (как легко заметить, и тот, и другой вариант самоидентификации равноудалены от реальности и суть две формы эскапизма). Но именно поэтому я признаю за позицией till_j моральную состоятельность, в чём ей отказывают люди, с которыми мне, казалось бы, легче согласиться.
Говоря о «советском прошлом», мы зачастую смешиваем категории, лежащие совершенно в разных плоскостях; если прибегнуть к лингвистическому жаргону, путаем синхронию с диахронией. Я могу сколь угодно глубоко и последовательно отталкиваться от большевизма, но, в то же время, не могу не признать, что спустя четверть века после крушения Советского Союза многое из того, что тогда безо всякой рефлексии воспринималось как «общечеловеческая» норма, никак не связанная с советской идеологией, сейчас ассоциируется именно с советским временем. Более того, подлинные взлёты человеческого духа, подобные подвигу Шаварша Карапетяна, оказываются слиты в сознании современников с советской эпохой. И спорить, как я убедился, бессмысленно – это просто так и всё, и любое возражение наталкивается на простой и неопровержимый факт: тогда это было органично и казалось естественным (хотя всякий подвиг противоестествен по самой своей сути), а сейчас – непредставимо, именно на нынешнем фоне: «Как раз поведение Шаварша и было результатом господствующей тогда в Союзе идеологии, во всяком случае для тех, кто верил, а не сомневался. Естественным было спасать, помогать и не думать о наградах, медалях и прочее. Это было очень по-советски. Крикни кто-то тогда "Помогите!", во всяком случае в Армении, сразу прибежали бы помочь, не думая, от чего и как. А сейчас даже не знаю, трижды подумают» (ddavidyan).
…В генетике известно явление , впервые описанное Н.И.Вавиловым на примере нуристанцев – жителей отрезанной от мира горной страны в Афганистане: накопление рецессивных генов в изолятах. Среди нуристанцев (как, кстати, и среди некоторых народов высокогорных районов Кавказа) относительно часто встречаются люди со светлыми глазами и (реже) волосами (что, разумеется, породило массу горделивых мифов с расистским акцентом, от «воинов Алексантра Македонского» до «белокурых викингов»). Аналогичные наблюдения делались и в ареальной лингвистике: среди замкнутых групп, оторванных от основного ареала носителей языка, зачастую сохраняются крайне архаичные его формы. На мой взгляд, нечто подобное произошло с некоторыми культурными (и даже этическими) формами, соханившимися в Советском Союзе и, отчасти, странах Восточной Европы не вследствие направленного идеологического воздействия всеобуча, армии и других средств воспитания масс, а просто в силу искусственной изоляции от мировых тенденций. В итоге «оплот мировой революции» оказался на закате своего существования одною из самых консервативных среди относительно развитых стран мира. Этому, кстати говоря, сопутствовал и другой фактор, не в меньшей степени характерный для жителей изолятов – низкий иммунитет. Предающиеся элегическим воспоминаниям об ушедшей натуре – будь то предреволюционная Россия или СССР накануне распада – как правило, упускают из вида, что последовавшая катастрофа была делом рук тех самых людей, что в ретроспективе кажутся носителями утраченных идеалов. Более того, цинизм – в большинстве случаев есть порождение лишённого иммунитета идеализма, столкнувшегося с реальностью, не оправдавшей его надежд (кстати, у Искандера в «Стоянке человека» есть на эту тему чудесный рассказ «Идеалист»). Это – банальность, но цинизм, всякий раз берущий новые рубежи и претендующий на новизну, и сам, по сути своей, банален. Это его свойство ведёт к тому, что лишь цинизм сегодняшний воспринимается как таковой, а вчерашний кажется детским садом. Если бы кто-нибудь году эдак в 83-м серьёзно сказал в неформальной обстановке, что мы живём в идеалистическом обществе, его бы, в лучшем случае, сочли наивным простаком.
Недавно мне понадобилось найти один рассказ, опубликованный в одном из номеров «Вокруг света» примерно в середине или конце 80-х. Я его не выписывал, покупал, если случалось, в киоске и не помнил, в каком именно из четырёх или пяти знакомых мне номеров искать. Так что я нашёл соответствующий сайт и начал просматривать выпуски журнала со знакомой обложкой. И – накатило… «БАМ – молодость наша», «По зову комсомола», «Кубинские репортажи», «Из братской Анголы» и прочая, и прочая, и прочая. Мало того, что сивуха, так ещё и дремучий наив. И я с удивлением обнаружил, что, наряду с возвратной аллергией, испытываю нечто сродни умилению: это было – мирное время. Да, уже был Афганистан, но не было ни Карабаха, ни Таджикистана, ни Абхазии с Осетией, ни Чечни, ни…
И опять возникает соблазн усмотреть в советской национальной политике утраченный (вернее, оставленный по недомыслию или злому умыслу) рецепт межнационального мира. Снова процитирую till_j:
«Современный откат к национализму это (возможно необходимый) но совершенно чудовищный этап в истории человечества… Союз ведь учил правильным вещам(я не говорю о том, чему он следовал и насколько это совпадало) Я говорю всего лишь о том, что втемяшивалось в голову обывателю. Кроме интернационализма было и "береги хлеб", "мой руки перед едой", "у нас слуг нет"(вот это особенно!) Выходит, что в каком-то смысле, мы предвосхитили мечты западной европы? В нищих условиях обкатали модель, которая стала целью для богатых стран».
Я тогда, по сути дела, оставил вопрос без ответа, а теперь скажу так. Это не мы «обкатали» – это они теперь наступают на наши грабли. Нельзя загонять грязь под ковёр, избегая называть вещи своими именами. Пресловутая «политкорректность» прочно ассоциируется с современным Западом, но копирайт – безусловно, наш. Это мы первыми придумали кроить школьные программы в угоду братским народам; это мы решили, что «монголо-татарское иго» режет татарское ухо меньше привычного «татаро-монгольского», но, поскольку монголы – тоже братский народ, старательно оговаривали, что виноваты мифические «монголо-татарские феодалы»; это мы первыми ввели в обиход стыдливые эвфемизмы, призванные смягчить грубость человеческого языка, и тем самым расписались в болезненной чувствительности на грани кретинизма: если слово «еврей» воспринимается как обсценное и заменяется «лицом еврейской национальности», значит, с носителями языка творится что-то неладное. Да, на Западе сейчас происходит нечто подобное, вплоть до мелочей: с некоторых пор за флажки оказалось выведено не только слово «негр» (вернее, его эквиваленты в европейских языках), но и «цыган» – в Германии их теперь положено именовать «синти и рома» (по самоназванию двух основных племенных групп), а скажешь Zigeuner – получишь по мозгам. Усматривать в этом признание правильности советского подхода – а с чего, собственно? Что, современная Европа являет всем пример благополучного разрешения межнациональных конфликтов? На первый взгляд, так могло показаться – лет, может быть, двадцать назад. Теперь же доказывать обратное – значит, ломиться в открытую дверь.
Хуже всего то, что политика государственного эвфемизма ведёт к дискредитации важнейших человеческих (не «обще-», а «просто») ценностей. Когда я вижу на автобусной остановке портрет дамы с безумными глазами и исполненной воинствующего гуманизма фразой об африканских сиротах, я могу предположить, что дама, наверное, прекрасный человек, влекомый самыми добрыми намерениями, но при этом я абсолютно уверен, что, радея об африканских сиротах, борьбе с глобальным потеплением и защите прав всевозможных меньшинств, она поддержит самую подлую и разрушительную политическую силу, использующую подобную же риторику и паразитирующую на любви к ближнему. Собственно, коллизия не нова – история всех социалистических движений тому подтверждение.
Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…