Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Category:

Некоторые мысли по прочтении "Наследников Ленина" Н.В.Валентинова (Вольского)

Необязательный, но в высшей степени ценный признак честного исторического (в частности, мемуарного) сочинения - независимость напрашивающихся выводов от позиции автора. Давно стало общим местом (и порядком поднадоевшим), что историки не восстанавливают историю, а волей-неволей её сочиняют, потому как никто из них не способен абстрагироваться от более или менее осознанной тенденциозности, проявляющейся по-разному, но неизменно навязывающей читателю точку зрения автора. Мнения, так или иначе расходящиеся с позицией автора, в лучшем случае, излагаются с целью опровержения или ради демонстративной объективности, в худшем - попросту игнорируются. Спору нет, именно так зачастую и происходит; тем более ценно сочинение - будь то книга воспоминаний или монография - эффект которого явным образом противоречит поставленной автором цели или базовым установкам: в этом случае читатель может быть практически уверен, что вывод принадлежит ему самому, а историк (либо мемуарист) лишь помог ему его сделать.

К последней категории относится книга Н.В.Валентинова (Вольского) "Наследники Ленина". Жанр её определить трудно: это не исторический трактат, не исследование и не мемуары, хотя автор часто прибегает к личным воспоминаниям о событиях, которым был свидетелем и участником. Пробыв (очень недолго) в большевиках, он примкнул к меньшевикам, а после революции 1905 года - к так называемым "ликвидаторам", то есть, сторонникам преобразования РСДРП в легальную парламентскую партию. Трудно сказать, когда точно, но во всяком случае до 1917 года от ортодоксального марксизма Валентинов отошёл, а с лета 1917 и официально не состоял ни в какой партии. Тем не менее, Революцию и Гражданскую войну он благополучно пережил и ещё несколько лет проработал в ВСНХ под крылышком Дзержинского, проделавшего к тому времени характерную эволюцию от "отца Красного Террора" до одного из столпов "правого уклона" и сторонника "гражданского мира". В 1928 году везучий Валентинов получил командировку во Францию, а ещё через два года стал невозвращенцем. За дальнейшими перипетиями судеб своих партийных товарищей он наблюдал уже с безопасного расстояния.

Тем не менее, опыт Валентинова, как человека, с одной стороны, идейно независимого, а с другой - тесно связанного с большевиками старыми партийными (а с некоторыми из них - и дружескими) узами, и при этом в период ожесточённой внутрипартийной борьбы (1923-7 гг.) находившегося в гуще событий, - бесценен. Было бы своего рода моральной тупостью ждать от него беспристрастности, но, при всей болезненности затронутых тем, "Наследники Ленина" (в отличие от "Встреч с Лениным" того же автора) - книга предельно бесстрастная; значительную часть текста составляют цитаты из партийных документов, стиль которых самому Валентинову чужд; насколько его собственный стиль отличается от основной части книги, чувствуешь, едва начав читать приложения ("Встречи с Максимом Горьким", "Беседа с Плехановым в августе 1917 г." и т. д.) Тем не менее, позиция автора предельно ясна и чрезвычайно типична для "старых большевиков" - причём, что характерно, вне зависимости от уклона: все они, за малым исключением, склонны считать Джугашвили ничтожеством, кретином, бездарью, тупым мясником, умудрившимся превратиться в диктатора благодаря неимоверной жестокости (как будто этим можно было выделиться на общебольшевицком фоне!), интриганству (якобы, не предполагающему общего развития) и "звериному чутью" - это максимум того, что товарищи по партии и, главным образом, их потомки готовы признать за человеком, карьера которого сопоставима разве что со взлётом Наполеона. Сама эта аналогия принадлежит Троцкому, который, тем не менее, неизменно отзывался о своём злом гении с величайшим пренебрежением.

То же самое пренебрежение пополам с гадливостью и изумлением звучит и в Приложении IV к "Наследникам Ленина" ("Как Сталин стал диктатором СССР"). Я приведу довольно пространную цитату, которая - не прочти я до этого "Наследников", не оставляющих сомнений в уме Валентинова, - заставила бы меня заподозрить, что автор - небесталанный идиот (особенно, если учесть, что писалось это после Войны):

"Как это могло случиться? Каким образом русская революция, начавшая с идей безграничной свободы, так позорно докатилась до идеи безграничного деспотизма? И почему неограниченная власть попала в руки именно Сталина, невзрачного грузина, с крошечным, заросшим волосами лбом, напряженно-неумным лицом, которое советские художники и фотографы раболепно стремятся превратить в "одухотворённое лицо вождя"? <...> В годы юношества будущий повелитель России учился в тифлисской духовной семинарии, подготовляясь к сану православного попа. Потом у него произошел перелом, семинария оставлена и учение отцов православной церкви и казуистика катехизиса сразу сменены на революционное учение - марксизм. Как ни велик перелом, но духовную организацию Сталина он мало изменил: он был и остался ординарным семинаристом, примитивно вложившим в свой мозг несколько усвоенных им "абсолютных" истин <...> Умственный багаж Сталина к началу революции был ничтожен до крайности. На всех, с кем он встречался, он неизменно производил впечатление неразвитого и ограниченного человека. И если всё-таки он в то время состоял членом Центрального подпольного комитета большевиков, то, во-первых, потому, что комитет состоял не из гениев, а, во-вторых, потому, что титул дан был Сталину не за ум, а за то, что в 1907 г., в трудную минуту, когда большевистская организация остро нуждалась в деньгах, он принял участие в ограблении артельщика тифлисского отделения Государственного банка и этой экспроприацией укрепил партийную кассу <...> Творческая неспособность Сталина совершенно неоспорима. Из круга идей, именуемых сталинизмом, нет ни одной, которая бы принадлежала ему. Всё самым беззастенчивым образом заимствовано у других. Одна характерная черта личной жизни Сталина. Он обожает пианолу - механическую рояль. Прихлёбывая специально привозимое для него с Кавказа вино, нажимая на педали, он подолгу любит "играть на рояли". Он забывает, что это механическая пианола. Ему кажется, что это его пальцы воспроизводят из "Кармен" любимую арию "Торреадор, смелее в бой". Можно сказать, что такую же механическую игру с чужими идеями он производит и в общественно-политической жизни. Он беззастенчиво берёт у других идеи, вставляет их, как механические валики, в свою голову и... пианола играет. В 1924 г., вместе с Бухариным, Рыковым и т.д., он резко осуждал одного из лидеров оппозиции Преображенского, предлагавшего создать "социалистическое накопление" с помощью, как тогда говорили, феодальной эксплуатации крестьян. В 1929 г., как ни в чем ни бывало, он делает предложения Преображенского осью всей своей политики. В 1924-25 гг., под влиянием Бухарина и Рыкова, он сражается против идеи "сверхиндустриализации" Троцкого. В 1929 г. он стоит за самые крайние и варварские формы этой сверхиндустриализации. Один музыкальный валик сменен другим - музыка продолжается. В 1925 г. Сталин против идеи раскулачивания крестьян, защищавшейся Каменевым и Зиновьевым. Через несколько лет вся страна, по его распоряжению, покрывается "поездами смерти", уносившими сотни тысяч крестьян на принудительные работы в Сибирь и на Север. Еще в июне 1928 г. он грозит тем, кто смеет утверждать, что мелкое сельское хозяйство ни на что не способно и пережило себя. А через несколько месяцев, в мае 1929 г., он требует немедленной принудительной коллективизации деревни, доказывая, что мелкое хозяйство уже отжило. Беря чужую идею, против которой он вчера еще протестовал, объявляя её своей, Сталин обычно усваивает её в углублённом виде и в искажённом масштабе. А так как, осенённый чужой идеей, он тут же хочет действовать и так как ему принадлежит власть, то многие из идей делаются у него тем, что нож в руках сумасшедшего. Вот почему в ряде областей его политика привела к совершенно неописуемому, азиатскому побоищу хозяйства".





Самое поразительное - это вопрос и ответ в одном флаконе; незаметным для сабя образом Валентинов, иллюстрируя "несамостоятельность" Джугашвили как мыслителя-марксиста (пардон за оксюморон), даёт исчерпывающий ответ на вопрос, поставленный в самом начале. Полная независимость от чьей бы то ни было "линии" (а уж от марксистской догмы - подавно), беззастенчивость, позволяющая утверждать сегодня то, что клеймил вчера (и наоборот), постоянная игра на опережение, всякий раз застающая противников, считающих себя союзниками, и союзников, постоянно рискующих быть внезапно уничтоженными, врасплох, - всё это, разумеется, с головой выдаёт человека, обременённого лишь "ничтожным умственным багажом". Я не знаю другого исторического деятеля, который бы, подобно "ординарному семинаристу с крошечным, заросшим волосами лбом" (как он ещё про оспины забыл - это же общее место!), умел так виртуозно использовать чужое презрение к своей особе, стравливая вчерашних соратников, между которыми только и осталось общего, что ни один из них не принимал всерьёз своего главного - а по сути, единственного - настоящего врага. Понаторевший во внутрипартийных дискуссиях Валентинов, с совершенной серьёзностью (хотя и резко критически) относящийся к таким теоретикам как Плеханов, ищет в речах "невзрачного грузина" марксистской мысли и - надо же! - не находит. При этом ему и в голову, похоже, не приходит, что этот человек, которого он со смехотворной гордыней истинного арийца называет "азиатом", и есть "азиат" - но не в пошлом западническом понимании "азиатчины" как варварства, а - носитель совершенно чуждого русскому помещику (будь он хоть трижды революционер) левантийского психологического типа, но носитель не рядовой, а наделённый феноменальной интуицией (можно называть её "звериным чутьём" - суть от этого не изменится) и стратегическим мышлением. В этом смысле, Джугашвили органичнее своих заклятых товарищей: то, что делал он, сделал бы на его месте (с бóльшим или меньшим успехом, но с тем же хладнокровием и деловитостью) любой османский султан, тогда как гораздо более цивилизованные выходцы из дворянской и интеллигентской среды - от народовольцев до большевиков, - уничтожая себе подобных, в первую очередь, выжгли в себе человеческое начало. К тому моменту, когда "невзрачный грузин" прекратил их физическое существование, все они (или, как минимум, большинство) давно были ходячими трупами.

Другой миф, от которого чтение "Наследников Ленина" не оставляет камня на камне, - любимая в неосталинистских кругах охранительского извода сказка о "криптомонархисте Сталине", уничтожившем русофобскую ленинскую гвардию из патриотических побуждений. Если к троцкистам и левым (Зиновьев, Каменев & Co.) это было бы, в принципе, приложимо (хотя, всё равно, чушь собачья), то истребление правых, во главе с Рыковым и Бухариным, пытавшихся прекратить перманентную гражданскую войну и тем резко отличавшихся от революционеров-фанатиков типа Пятакова, никакой "реставрации" (вопреки всем обвинениям Троцкого) не соответствовало, а довлело парадоксальному, но оказавшемуся по-своему эффективным, стремлению Джугашвили, не распыляя революционной энергии, ввести её в военно-государственное русло.

...А зарисовка с механическим пианино - бесподобна. Уж не знаю, откуда он её почерпнул, но до сих пор ничего похожего мне ни в каких воспоминаниях не встречалось. Странно, но все попытки воссоздать образ "подлинного Сталина" в исторических романах - от Алданова до Рыбакова - при всей разнородности, разбросе во времени и, главное, разнокалиберности авторов - похожи одна на другую и малоубедительны.
Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…