Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

О книге С.В.Волкова "Почему РФ не Россия"

Только что, с подачи А.Е.Сущевского (он же loboff) - подачи не персональной, а в порядке массового культпросвета - прочёл опус С.В.Волкова (он же salery) "Почему РФ не Россия". Своим впечатлениям предпошлю цитату из поста loboff:

"Вообще, когда настоящая Россия наконец будет восстановлена, этот небольшой по объёму труд просто-таки обязан быть введён в обязательное изучение в школьном историческом курсе. Мало того, что это и в целом замечательный исторический очерк, препарирующий последнее столетие отечественной истории до хирургической ясности (а не то что там просто диагноза). Мало того, что это именно научная работа, основанная на фактах и цифрах, на общедоступной и проверяемой информации, а не на домыслах, допущениях, неком якобы инсайде и конспирологии. Но это одновременно блестящая публицистика, написанная хорошим и внятным русским языком - читается не просто легко, а на одном дыхании. Современному же "юноше, обдумывающему житьё" данное чтение категорически необходимо - даже если этому юноше хорошо за сорок - именно чтобы повзрослеть, и наконец перестать быть юношей, "взор горящий" сменив на мозги".

Хотя ничего сенсационного от этой книги я не ждал (ЖЖ С.В.Волкова я иногда читаю, так что его воззрения мне, в общем и целом, знакомы), совету loboff решил последовать отчасти из любопытства ("а вдруг?"), отчасти же - из потребности прочесть, наконец, что-то созвучное собственному отношению к истории и нынешним реалиям. Увы: меня постигло жестокое разочарование, тем более обидное, что базовые посылки С.В.Волкова я разделяю, а из первой части книги, всё же, почерпнул некоторую сумму сведений, которым, впрочем, доверял бы больше, если бы не последующие части и, особенно, не претензия автора на истину в последней инстанции.

Как ни странно, мнение loboff, с оценками которого я, вообще говоря, чаще бываю согласен, нежели наоборот, в данном случае оказалось поразительно "мимо нот": что ни слово, то - на мой, подчёркиваю, субъективный взгляд - пальцем в небо. Начать с того, что "замечательный исторический очерк, препарирующий последнее столетие отечественной истории", если что и "препарирует", то исключительно расхожие представления о Российской Империи и Революции, сосредоточив внимание на трёх-пяти предреволюционных десятилетиях; о "последнем столетии отечественной истории" там нет практически ничего. Вернее, нет, не так - это заявление чересчур категорично, но я с полной ответственностью могу сказать, что те части книги, которые, с некоторой натяжкой, можно назвать "научной работой", относятся к XIX веку, тогда как всё остальное - чистая публицистика, причём крайне небрежная: советский период очерчивается одним (правда, весьма энергичным) штрихом, оставляющим за кадром не только НЭП, коллективизацию и индустриализацию, но и такой, видимо, незначительный, с точки зрения автора, "эпизод", как Великая Отечественная война. Опус, призванный "прочистить мозги" погрязшему в невежестве народу, но при этом умудряющийся не обратить внимания на событие, до сих пор определяющее отношение этого народа к его прошлому и настоящему в гораздо большей степени, нежели Революция, - производит, мягко говоря, странное впечатление.

Второй пункт оды - "...это именно научная работа, основанная на фактах и цифрах, на общедоступной и проверяемой информации, а не на домыслах, допущениях, неком якобы инсайде и конспирологии". Чего нет, того нет: конспирологией в книге Волкова, действительно, не пахнет - если только не считать таковой версию сотрудничества большевиков с немецким генштабом, преподносимую в виде установленного факта. Впрочем, не знаю, как кому, а мне не слишком важно, из каких именно составляющих складывался их бюджет, и в каком соотношении находились средства, полученные от грабежа на большой дороге, цинично-стыдливо именуемого "эксами", с поступлениями из иных источников. Конспирологии, стало быть, в книге, если и есть, то немного, а цифири хватает. Особенно усердно подсчитана численность чиновников в разные годы по ведомствам, а также в расчёте на душу населения - с единственной целью показать, что расхожие представления о, якобы, запрудившем страну (как минимум, начиная со времён Николая I) море чиновников, к тому же малообразованных, не соответствуют действительности. У благосклонного читателя не возникнет потребности эти данные проверить - зачем, когда и так всё ясно? - и, кроме того, не станет же почтенный историк подтасовывать нейтральные, в сущности, данные. Тем не менее, у меня такое поползновение возникло - и результат немало меня озадачил. Попытавшись получить ответ на простой вопрос о численности чиновничества Российской Империи перед Революцией в трёх разных источниках, я получил три разных результата. Причём не просто разных, а с диким разбросом - от 95 099 человек по А.И.Миллеру ("Российская Империя в сравнительной перспективе") до 385 000 у О.В.Гаман-Голутвиной ("Политические элиты России"); как легко заметить, Волков, с его 144 500 чиновников (вместе с канцеляристами) на 1897 год и 252 900 на 1913 , оказывается где-то в промежутке, причём слишком далеко от обоих значений, чтобы разницу можно было отнести за счёт погрешности и т. п. Поскольку интересующие нас данные в монографии Гаман-Голутвиной приведены со ссылкой на труд П.А.Зайончковского "Правительственный аппарат самодержавия в XIX веке", изданный в Москве в 1978 году, я, чтобы избежать нареканий на предмет "слепого доверия фальсифицированным советским источникам" решил обратиться к дореволюционной статистике и, естественно, вышел на капитальный труд Н.А.Рубакина "Россия в цифрах. Страна. Народ. Сословия. Классы" (СПб, 1912). И что же я там вижу? - 435 818 человек, в том числе "397 736 человек мужского и 38 082 человек женского пола"! Рубакин пользовался данными переписи 1897 года; Волков же даёт для пресловутого 1913 (то есть, на момент через год после публикации обзора Рубакина!) почти вдвое меньшее значение - "...в 1913 г. — вместе с канцеляристами 252,9 тыс." Я, тем не менее, уверен, что цифры, приводимые Волковым, взяты не с потолка, но откуда именно - остаётся загадкой: автор не озаботился снабдить свой труд научным аппаратом, что было бы желательно и для публицистического сочинения, не говоря уже об историческом. Для сравнения: не охаянный только ленивым опус А.И.Солженицына "Двести лет вместе" включает систему ссылок и список литературы, в том числе, статистические отчёты и т. д.

Но самое удручающее впечатление произвёл на меня язык - тот самый "хороший и внятный русский язык" книги С.В.Волкова, которым так восхищается А.Е.Сущевский. Всё время, пока я её читал - особенно, раздел, посвящённый советской псевдоэлите, - меня не покидало ощущение "врачу, исцелися сам": провальный, в сравнении с дореволюционным, уровень культуры среднего советского интеллигента ни в чём не проявляется с такой яркостью, как в стиле устной и письменной речи. Ещё раз: мне крайне неприятно "бить по своим" (тем более что теперь-то С.В.Волков "своим" меня точно не признает), но эпитет "ублюдочный", применённый к дореволюционной интеллигенции (...формирование специфического ублюдочного, по сути своей отщепенческого, слоя т[ак] н[азываемой] интеллигенции", которую автор искусственно противопоставляет образованному классу в целом, но об этом ниже, Д.Б.), - хамство. Вообще, "ублюдочный" - одно из его любимых определений: в небольшой по объёму книжке оно встречается не менее пяти раз ("...было в определённой мере свойственно ублюдочному советскому режиму, пытавшемуся на определённом этапе "примазаться" к к российской традиции"; "...тоталитаризм, вполне осознавая свою ублюдочную суть, в определённой мере истеричен" и т. д.) Но помимо хамства, которое при менее придирчивом, нежели у меня, подходе и представлении о приличиях может быть истолковано как "правда-матка", есть совершенно неподражаемые особенности советского стиля, бросающиеся в глаза и уши любому, у кого есть хоть толика языкового чутья. С.В.Волков совершенно прав, говоря, что советская русскоязычная культура была, в известном смысле, не продолжением, а антитезой дореволюционной; эмигрант первой волны мог безошибочно узнать советский текст по употреблению таких оборотов, как " оптимизация аппарата", "государственнические / патриотические / нигилистические и пр. элементы"; "лица умственного / интеллектуального труда"; "картина идейно-политических настроений"; "...литературный образ "маленького человека" вытеснил из общественного сознания тот объективный факт, что..."; "...его (остзейского рыцарства, Д.Б.) доля среди высшего комсостава..."; "вузы" (об Императорских университетах!, Д.Б.) и т. д. Я уж не говорю о чудесном глаголе "давлеть" (именно так, через "а"!), встречающемся в книге не менее трёх раз (и ещё один раз "довлеть", но, опять-таки, в значении "тяготеть над", за что в дореволюционной гимназии поставили бы что-нибудь оскорбительное).

Впрочем, дурной стиль, хотя и симптоматичен, сам по себе - ещё не диагноз. Гораздо хуже поза - "сейчас я вам прочищу мозги, открою глаза, поведаю жестокую правду - а там уже сами решайте, что с ней делать, я умываю руки". Стиль относится к позе, как подсознание к воле; первые члены обеих пар дают основание для субъективного отношения, но не для суждения. Если же заставить себя абстрагироваться от особенностей авторской риторики, то мои возражения сведутся к следующему.
Любая простая схема в истории - ложь, часто неосознанная. Чтобы оценивать Революцию как государственную измену титанических масштабов, а установившуюся благодаря ей власть как преступную, совершенно необязательно рисовать идиллическую картину дореволюционной элиты, в основной своей массе поддерживающей власть, противопоставляя ей некую "отщепенческую", "ублюдочную", "так называемую" интеллигенцию. Авторы "Вех", на которых сочувственно ссылается Волков, недвусмысленно отождествляют "интеллигенцию" с образованным классом, исключая лишь наиболее "реакционную" его часть - крупных землевладельцев, церковных иерархов, офицерство (особенно старшее) и т. д. Н.А.Бердяев в статье "Философская истина и интеллигентская правда" как "интеллигентских" мыслителей упоминает Розанова, Мережковского и Вяч. Иванова. С.Н.Булгаков ("Героизм и подвижничество"), прямо называющий интеллигенцию "единственным двигателем революции", в то же время явно обозначает этим злосчастным термином образованный класс в целом:
"Худо ли это или хорошо, но судьбы Петровой России находятся в руках интеллигенции, как бы ни была гонима и преследуема, как бы ни казалась в данный момент слаба и даже бессильна эта интеллигенция. Она есть то прорубленное Петром окно в Европу, через которое входит к нам западный воздух, одновременно и живительный, и ядовитый. Ей, этой горсти, принадлежит монополия европейской образованности и просвещения в России, она есть главный его проводник в толщу стомиллионного народа, и если Россия не может обойтись без этого просвещения под угрозой политической и национальной смерти, то как высоко и значительно это историческое призвание интеллигенции, сколь устрашающе огромна ее историческая ответственность перед будущим нашей страны, как ближайшим, так и отдаленным! Вот почему для патриота, любящего свой народ и болеющего нуждами русской государственности, нет сейчас более захватывающей темы для размышлений, как о природе русской интеллигенции, и вместе с тем нет заботы более томительной и тревожной, как о том, поднимется ли на высоту своей задачи русская интеллигенция, получит ли Россия столь нужный ей образованный класс с русской душой, просвещенным разумом, твердой волею, ибо, в противном случае, интеллигенция в союзе с татарщиной, которой еще так много в нашей государственности и общественности, погубит Россию".
Можно было бы привести ещё немало цитат, как из "Вех", так и из докладных записок высших должностных лиц Империи (которых в последнюю очередь можно заподозрить в "русофобии", "интеллигентщине" или стремлении очернить верноподданных в глазах Государя), дающих совершенно иное представление об образовательном цензе и материальном благосостоянии российского чиновничества, нежели благостная картина, рисуемая Волковым. Преданность дореволюционной элиты российскому государству и трону - такой же миф, как пресловутый "народ-Богоносец" и повальная любовь крестьян к Царю-Батюшке, а реальность была - трагична. Столь же трагичен для любого, кому дорога память об Империи, тот факт, что знамя над Рейхстагом было красным, а не трёхцветным (впрочем, ещё лучше было бы, если бы не было никакого - за неимением повода). Но трагичен - не значит одиозен или позорен: мы имеем ту историю, которую имеем, и никакой исторический романтизм другой нам не подарит. Волков прав, когда указывает на бóльшую глубину и катастрофичность исторического слома, постигшего Россию, в сравнении с любой цивилизованной страной, включая Францию, но неправ, когда утверждает, будто в умах французских революционеров XVIII не было мысли покончить раз навсегда с "проклятым прошлым", подразумевающим всю предыдущую государственность, и начать историю заново. Одно введение "революционной эры", в этом смысле, дорогого стоит. Наполеон, остававшийся в глазах Европы, исключая лишь наиболее радикальную её часть, "якобинцем", смог на какое-то время усмирить революционный вулкан; реставраторам монархии это удалось гораздо хуже. В итоге Франция вот уже больше двухсот лет существует в своём новом качестве, от которого наверняка стошнило бы любого французского монарха, исключая, быть может, Генриха IV, понимавшего, что единство страны стоит того, чтобы иной раз поступиться принципами. Контрреволюция (да и то не всякая) хороша непосредственно после революции - в крайнем случае, через десять-пятнадцать лет. Уже через поколение контрреволюция означает новую революцию, и вреда может принести больше, чем пользы. Через семьдесят лет она была бы фарсом, причём самого дурного свойства. Ещё худшим вариантом был бы новый тоталитаризм, понимаемый как идеократия - в этом отношении С.В.Волков совершенно прав. Правда, говоря о "тоталитаризме", он приводит лишь примеры коммунистических диктатур - как если бы большевики, при всей их "ублюдочности" (в данном случае я против эпитета особо не возражаю) были бы гениальными изобретателями принципиально нового способа государственного устройства. В том же, что тоталитаризм (действительно, как правило, сопряжённый с примитивным коммунизмом) явление отнюдь не беспрецедентное, может убедиться любой, кто хотя бы поверхностно знаком с историей.




Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 134 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…