Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

Common sense is not common

Ежедневно обрушивающийся на современного человека гигантский объём неперевариваемой информации давно стал общим местом и предметом стандартных ламентаций. Между тем, грань, за которой нормальные человеческие способности восприятия и оценки информации иссякают, пройдена не вчера и даже не позавчера; количество сведений, накопленных западной наукой хотя бы к началу ХХ века, уже тогда далеко превосходило возможности сколь угодно образованного человека, не говоря уже о рядовом обывателе. Снобизм учёного сообщества был и остаётся источником нестерпимого раздражения прежде всего для полуобразованных слоёв, претензии которых далеко превосходят их интеллектуальный капитал. Поэтому я не склонен считать нынешнюю ситуацию чем-то беспрецедентным - с тою лишь оговоркой, что удельный вес тех самых полуобразованных масс растёт вместе с демократизацией образования и присущий им антиинтеллектуализм пустил глубокие корни в среде, по инерции именуемой академической.

Дешёвое знание идёт рука об руку с дешёвым скепсисом. Если симптомом начавшегося, как минимум, во второй половине XIX века кризиса универсального знания стал "нью-эйдж", довлеющий потребности невежественного буржуа ощутить себя аристократом духа и освободиться от последних традиционных авторитетов в лице Церкви и "официальной" науки, то после Второй Мировой войны и сопутствовавшего ей морального банкротства науки лейтмотивом общественного отношения к ней стало недоверие: на смену уэллсовскому оптимизму пришёл не менее самодовольный скепсис. Столкнувшись с очевидной злонамеренной манипуляцией общественным мнением со стороны власти и прессы, апеллирующей, в том числе, к академическим авторитетам, обыватель наивно решил, что того, кто никому не верит на слово, никто не сможет обмануть. Сам того не заметив, он, тем самым, оказался лёгкой жертвой самых опасных манипуляторов - тех, что спекулируют на "здравом смысле".

У невежды (а по большому счёту, невеждой во всех областях, кроме одной-двух, может считаться любой) - три пути: либо, признавая чужое превосходство в определённой сфере, принимать на веру мнение экспертного сообщества, либо, нахватавшись популярных сведений из поверхностно интересующей его области, поверить тому, кто пытается его убедить, будто этого достаточно, либо, осознав своё бессилие, но не смирившись с ним, опять-таки, поверить тому, кто уверяет, что знать-то, собственно, и нечего: гора знаний, на которой зиждется научный авторитет, - не более, чем миф и средство интеллектуального диктата.

Первый путь - традиционен и, при всех своих издержках, долго обеспечивал сносное взаимодействие "умников" с "дураками", тем более, что непроницаемой границы между теми и другими не было и нет; не родился ещё универсальный гений, одинаково компетентный в астрофизике, африканистике и истории китайского стихосложения. Это - "золотая середина", но не в уничижительном смысле, а в самом, что ни на есть, почтенном. Второй - гнозис, в пределе чреватый "нью-эйджем"; уверовавший в свою осведомлённость почти неминуемо уверует и в избранность. Другое дело, что она не обязана принимать религиозную окраску, но, в конечном счёте, нет большой разницы между адептами Шамбалы, популярного психоанализа, НЛП, Демократии, Революции, Рынка, Нации и т. д. Третий путь - "агнозис", он же постмодерн, с его назойливым релятивизмом, дешёвым скепсисом и отрицанием истины как философской категории.

Об естественных дисциплинах судить не берусь, но в том, что касается гуманитарного знания, постмодерн - это чума. Достигшая гротескных форм узкая специализация в сочетании с размыванием границ академической среды, приведшим в неё массу психологически чуждых ей людей, создали ситуацию, когда учёный, знающий всё ни о чём, в своём отношении к чужим областям - даже смежным с его собственной - зачастую исповедует нигилизм самого пошлого пошиба. В отличие от естественника, любой гуманитарий постоянно сталкивается с необходимостью доказывать право своего предмета на существование - и не всегда с этой задачей справляется. Тем с большей яростью он обрушивается на другого гуманитария. Будучи - в силу узкой специализации - неспособен играть на соседнем поле, он прибегает к вненаучным аргументам. Так в Свободном (!) Университете Берлина политологи-социологи-историки, нимало не смущаясь, обещают похоронить филологию - на том основании, что она не отвечает насущным потребностям ширнармасс (каковые, разумеется, дня не могут прожить, скажем, без гендерных исследований).

В итоге главным условием выживания гуманитарной дисциплины оказалась способность учёного изложить свой предмет на пальцах - чтобы быть понятым "широкой общественностью". Писать заявку на грант или обоснование научного проекта приходится в расчёте на профанов - потому как именно из них будет состоять комиссия, решающая твою судьбу на ближайшие два-три года. То есть, теоретически там будут заседать "профессионалы", но когда комиссия, состоящая из семи тётенек, защитивших диссертации на тему роли женщин в марокканском кино, истории борьбы за равноправие полов в Парагвае, экономических аспектов интеграции турецких иммигрантов в немецком обществе, стиля ливанской политической журналистики и т. д., и одного дяденьки, занимающегося культурами доколумбовой Америки, должна рассматривать заявку на издание авестийских рукописей, вся надежда - на дяденьку, а он в иранистике - ни бум-бум. Поэтому приходится изощряться в простоте. У многих это настолько входит в привычку, что отражается и на стиле собственно научной работы: БУДЬ ПРОЩЕ, И ЛЮДИ К ТЕБЕ ПОТЯНУТСЯ! (с)

Но есть и другой способ - внешне противоположный, а по сути - те же яйца в профиль. Это - создание наукообразия за счёт использования компьютерных программ, "платформ", кодировок, схем, диаграмм и цифири. С тем же простодушием, с каким профан обрушивается на слово, он трепещет перед формулой. Хочешь убедить кого-либо в своей правоте и не можешь сделать это просто - действуй от противного: напусти побольше туману, снабди текст графиком и добавь таблицу с процентами.

Что же касается широкой публики, привыкшей к вездесущей пропаганде и манипуляциям, то в её отношении к гуманитарному знанию воцарился неразборчивый скепсис. Обжегшись на всевозможных жидкостях, она уже не "дует на воду", а выплёскивает её вместе со всем, что в ней плавает - будь то фекалии или ребёнок. Парадоксальным образом, это делает её абсолютно беззащитной перед любым жуликом, освоившим несложную технологию воздействия на стерильные мозги.
Subscribe

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 71 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!