Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

Historikerstreit по-русски

В 80-е годы в Германии разгорелся идеологический конфликт между двумя поколениями (и, соответственно, школами) историков - "старой гвардией", представлявшей традиционный подход к осмыслению исторических событий (скрупулёзная работа с источниками, история как "политика, обращённая в прошлое", личностный фактор и т. д.), и "новой волной", представители которой во главу угла ставили социальные явления; не будет, видимо, большим преувеличением сказать, что для них история была не политикой, а социологией (и, отчасти, экономикой), обращённой в прошлое. Острота и общественная значимость продолжавшихся несколько месяцев словесных баталий была такова, что они вошли в новейшую историю Германии под названием "битвы историков" ("Historikerstreit").

Страсти кипели нешуточные: в ход шли далеко не джентльменские приёмы, и, если для ведущих представителей старой школы Хильдебранда и Хилльгрубера "социологи" были неучами и коммуноидами (что в условиях разделённой страны было более чем серьёзно), то те, в свою очередь, не останавливались перед навешиванием ярлыков типа "ревизионизма"; и "апологии нацизма". Основания для инвектив, следует признать, были, как водится, и у тех, и у других. Собственно, начало общественной дискуссии было положено статьёй берлинского историка Э.Нольте во "Франкфуртер Альгемайне Цайтунг" от 06.06.1986 и резкой реакцией на неё со стороны известного философа и социолога Юргена Хабермаса. В своей статье Нольте задавался вопросом, не были ли гитлеровские преступления (которых он отнюдь не отрицал) своего рода "превентивным ударом", призванным защитить западную цивилизацию от "азиатских злодеяний" ("asiatische Tat"). В самой постановке вопроса содержался ответ; попытка "понять" мотивы Гитлера и иже с ним означала стремление, если не оправдать нацизм, то, как минимум, оспорить его уникальность как воплощения всемирного зла. "Не первичен ли ГУЛаг по отношению к Освенциму?" - вопрошал Нольте. Не был ли большевицкий террор тем жупелом, что поверг народы Европы в ужас перед первобытными варварами и их потенциальными пособниками, заставивший их прибегнуть к чудовищным средствам отпора?

Ответ Хабермаса, опубликованный спустя несколько недель в газете "Цайт", был обращён не только к Нольте (хотя непосредственным поводом явилась именно нешумевшая статья), но и к ряду историков, выступавших - в действительности или по мнению Хабермаса - со сходных позиций: М.Штюрмеру, К.Хильдебранду и А.Хилльгруберу. Суть его заключалась в неприемлемости какой бы то ни было степени ревизионизма применительно к новейшей немецкой истории, равно как и любого вида патриотизма, кроме "конституционного" ("Verfassungspatriotismus").

В дальнейшем дискуссия приобрела, что называется, "широкий резонанс", выплеснувшись, в том числе, на телевидение, и продолжалась более полугода (не считая позднейших отголосков в академических кругах). Было сломано много копий и погублена не одна репутация. Показательна, в этом отношении, научная судьба одного из главных персонажей драмы - самого Эрнста Нольте. Будучи признанным специалистом по истории фашизма, Нольте оказался, тем не менее, едва ли не маргинальной фигурой: его выступления против ужесточения санкций, предусмотренных 130-й статьёй немецкого уголовного кодекса ("отрицание Катастрофы европейского еврейства и разжигание межнациональной розни"), а также дальнейшее развитие идей, высказывавшихся в ходе "битвы историков", окончательно закрепили за Нольте репутацию апологета нацизма и обрекли на бойкот в научных кругах. Когда в 2000 году ему была присуждена престижная премия Аденауэра, А.Меркель отказалась участвовать в церемонии награждения, и проводил её Х.Мёллер, директор Института современной истории.

В контексте нынешних словопрений вокруг учебного пособия А.С.Вдовина и А.И.Барсенкова, интересно было бы сопоставить идейную и психологическую основу сторон конфликта с движущими мотивами двух лагерей в "битве историков". Там и здесь поводом послужило обнародование исторической концепции, которую леволиберальный лагерь счёл ползучей апологетикой преступного режима; в основе той и другой концепции (особенно, если рассматривать их в естественном контексте, без привязки к определённому тексту) лежало стремление "вернуть народу его историю". Характерно, в этом смысле, высказывание одного из немецких "консерваторов", М.Штюрмера, тогдашнего политического советника Г.Колля: "В стране, лишённой истории, будущее за тем, кто восстанавливает память, даёт определения и объясняет прошлое". С другой стороны, возмущение либералов во главе с Ю.Хабермасом - предтечей Н.К.Сванидзе - вызывало сопоставление нацизма со сталинизмом, со временем ставшее общим местом "либеральной" риторики русского разлива. Иными словами, при очевидном психологическом родстве и общности исходных посылок, с одной стороны, немецких и российских консерваторов, а с другой, немецких и российских либералов, содержание их риторики находится в зеркальном соотношении.

Можно было бы посетовать на дикость российских нравов (в том числе, "либеральных"), поставив нам в пример "цивилизованную" немецкую дискуссию, позволяющую, мол, сохранить респектабельность при разговоре на сколь угодно болезненную тему. Но - нет.
Сравните две цитаты...

"Тот, кто так думает и говорит, - органический нацист... У подобного историка исчезновение европейского еврейства оказывается "увязано с крушением Германии". Всякого учителя, который бы стал учить этому своих учеников, следовало бы изгнать из школы".
(Р.Аугштайн, редактор "Шпигеля" об А.Хилльгрубере - одном из наиболее авторитетных и умеренных представителей "консервативного" лагеря, не позволявшего себе ничего, даже отдалённо похожего на апологию нацизма, - по мнению которого разгром Германии не был ответом на зверства нацистов, а был продиктован иными причинами, Д.Б.)

"Я не хочу, чтобы с кафедр истфака МГУ проповедовали взгляды такого рода и издавались такие книги. Они могут за что-то там извиниться, но это их взгляды, значит, они и дальше будут учить студентов таким образом. Вот это опасно".
(Н.К.Сванидзе об А.С.Вдовине и А.И.Барсенкове)

...и найдите десять различий.
Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 121 comments

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…