Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

Зауважал Бунтмана

"...Есть вещи, которые меня, например, страшно коробят, которые говорят вокруг. Я тебе сейчас объясню одну из этих вещей. Не буду говорить, коллеги говорят, он занимался активно миссионерством, активной деятельностью, активно привлекал.Активно боролся с тем, что ему не нравилось. И можно сказать, он знал, на что шел. Меня это, честно говоря, коробит. Он знал, на что шел, он мог идти на такую же активную деятельность, встречать со стороны других объединений религиозных, других религий, других конфессий, но не на убийство же. Неужели мы говорим: а он знал, Аня Политковская знала, на что шла, про все можно сказать убийства людей, которые или пишут или проповедуют – ну они знали, на что шли. С такой резкостью нельзя было... Мы не имеем никакого права мне кажется жертв этого произвола, нетерпимости, жертв безобразия, на них хоть миллиметр, миллиграмм ответственности перекладывать.

Это явно реакция на комментарий Радзиховского, сделанный накануне в той же передаче:

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, Сереж, священник, если так говорить, всерьез, без стеба, без шуток, а чего стебаться, когда человека убили… настоящий священник – это профессия, может быть, менее опасная, чем миссионер времен начала христианства. То есть не может быть, а безусловно менее опасная. Но достаточно опасная. Потому что хорошо мне – не знаю, как тебе – мы не холодны и не горячи, это я про себя говорю. Когда человек не холоден и не горяч, то он, в общем, мало чем рискует. Когда человек холоден или горяч, он всерьез рискует. Что я имею в виду? Данный священник был не совсем обычный священник. Он был миссионер. То есть он занимался миссионерской деятельностью – обращал в христианство как представителей сект разных, так и мусульман. Он сам татарин по происхождению, мусульманин, который перешел в христианство, и был активным христианским миссионером. Судьба миссионера любой церкви небезопасна. Потому что религиозные чувства – это не политическое бла-бла-бла. Это затрагивает людей очень многих за живое. И если вы занимаетесь миссионерской деятельностью, вы находитесь в очень рискованном положении.

С.БУНТМАН: Это что, оправдывает убийц?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: При чем тут оправдывает? Я тебе рассказываю ситуацию, как я ее понимаю. Допустим, вы приходите в секту, а к своей секте люди относятся очень серьезно, и вы кого-то из этой секты обратили в христианство – вы вызвали не политические страсти, а вы вызвали настоящую, смертельную ненависть. Вы обратили в христианство людей из мусульманской семьи. Допустим, вот мусульманская семья, люди, которые очень серьезно относятся к своей вере, очень серьезно. И приходит православный священник, который тоже серьезно относится к своей вере, и из этой семьи, допустим, дочь или жену или брата или ребенка обратил в христианство.

С.БУНТМАН: В этом осуществляется миссионерство? Ты видишь в этом?

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я не вижу в этом, просто я знаю, что данный священник занимался ровно этой деятельностью. Он не то 80, не то 10 человек обратил в христианство, в православие, которые до этого относились или к другим конфессиям, то есть, попросту говоря, мусульманами были, или относились…

С.БУНТМАН: К другим религиям.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Или относились к каким-то сектам. Он с сектами тоже работал. Ему угрожали. Причем эти угрозы – это не звонки на «Эхо Москвы»: «Мы тебя, сволочь, после эфира повесим». Это серьезные угрозы. Потому что, еще раз повторяю, тут не тепло. Тут горячо. Задеты очень важные чувства. Это был священник верующий, глубоко верующий, искренне верующий, пренебрегающий опасностью и готовый ради своей веры идти на такие вот вещи. Я думаю, что таких священников вообще мало, в наше время особенно мало, и это столкновение больших страстей. Я не знаю, естественно, какие версии у следствия, но в любом случае…

С.БУНТМАН: Основная версия у следствия религиозная.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: В любом случае, этот человек работал в зоне очень больших страстей. А где большие страсти, там, соответственно, очень большая опасность, совершенно реальная опасность. Он прекрасно знал, на что он идет. Он об этом говорил: «Я знаю, что мне угрожают. Меня это не останавливает». Он верил в свою миссию. Свою миссию, как я понимаю, он видел в том, чтобы обращать в свою религию других людей. Вот это, по крайней мере, наполненная, насыщенная эмоциональная жизнь. Этот тот случай, извиняюсь за пафос, когда люди отдают жизнь во имя своей миссии. И, соответственно, у других людей это вызывает не менее сильные чувства




Subscribe

  • Партиец Колумб

    Вот за что я - помимо всего прочего - люблю свою работу, это за то, что иногда, в поисках чего-нибудь совершенно безобидного (финно-пермского или…

  • О безвестных талантах

    Живёт в Сантьяго скрипач по имени Диего Силва (и по прозвищу Грильо, то есть "сверчок"). Не знаю, что он делает сейчас, но лет пять-шесть…

  • "Ад, случившийся сегодня в Москве" (с)

    Вот это они называют "адом": Это - "молодыми, но умными и свободными людьми": А это - "известными…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments