Давид Борисович Буянер (buyaner) wrote,
Давид Борисович Буянер
buyaner

Categories:

О гордыне и смирении


Нет больше моих сил. Нет сил терпеть. Не могу молчаливо соглашаться с идеей тотальной порабощённости человека греху. Я не богослов и понятия не имею о том, как трактовали это положение свв. Отцы и иные православные мудрецы. Я, честно говоря, не всегда чётко знаю, во что верю; для меня Православие – скорее не исповедание определённой системы взглядов, а факт присутствия по определённую сторону, факт повседневного и ежеминутного предстояния перед Богом.

 

Но я точно знаю, во что я НЕ верю. Я НЕ верю и НЕ приемлю того, в чём радостно убеждены многие мои единоверцы: того, что человеческая пророда греховна по существу. Она, вне всякого сомнения, повреждена грехом, и не надо быть большим душеведом, чтобы ежедневно убеждаться в том, что не только заведомо дурные, но и самые чистые побуждения не могут быть кристально чисты в своей основе. Но я категорически против смакования греховности, как основы всякого человеческого поступка. Если я так отношусь к себе, то и к ближнему не смогу относиться иначе. Начав предаваться «честному» самокопанию, я неминуемо стану мизантропом. Доля здорового цинизма предохраняет от наивной веры в добро, часто оборачивающейся всеядностью. Но, когда под маской православной аскезы выступает человеконенавистническая потребность низвести самые благородные движения души к банальной «гордыне» (излюбленное определение христианского ригоризма, способное подмять под себя всё и вся), становится тошно до такой степени, что хочется послать всех этих ревнителей благочестия, с их «смирением» для внешнего пользования, куда подальше.

 

Знал я одну женщину. Её дочка ушла в монастырь и стала истовой христианкой (честно говоря, не без мракобесия, но очень искренней). Мама приняла дочкино решение в штыки и устраивала жуткие скандалы. Потом, не знаю, в силу чего, обратилась сама и теперь послушница в том же монастыре. Помню, с каким упоением она произносила евангельскую фразу «без Меня не можете ничесоже». Особое удовольствие ей доставляло это самое славянское «ничесоже», казалось, необычность формы подчёркивает содержание; а понимала она его так, что человек – сосуд греха, а всё, что, как ему кажется, он делает доброго, – не что иное, как Бог, действующий через него как через некий инструмент. Я с нею не спорил – она не из тех, с кем это имеет смысл: если раньше она была фанатичкой экстрасенсорики и прочих оккультных штучек, то теперь вся энергия устремлена на то, чтобы объяснить ближнему его ничтожество. Но и себя она не превозносит – логика такая: раз все мы дерьмо, то и я тоже, но Церковь спасает. Вопроса – зачем спасать дерьмо – перед нею не стоит. Это – то, чего я не просто не терплю, этот вид благочестия вызывает у меня содрогание. 

Subscribe

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments

  • Вопрос залу

    Пару лет назад оказался в списке френдов одной дамы, с которой вступил в дискуссию по поводу этики Ветхого Завета (она обронила мимоходом нечто вроде…

  • В этот день 16 лет назад

    Удивительно - я был уверен, что за эти годы мои взгляды эволюционировали если не радикально, то весьма значительно. Как выясняется - нет, я и…

  • С Днём Победы!