?

Log in

No account? Create an account
ЖУРНАЛ Д.Б.БУЯНЕРА [entries|friends|calendar]
Давид Борисович Буянер

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

Варфоломеевские сумерки [21 Oct 2018|09:53pm]
Возможно, я недостаточно пристально слежу за перипетиями нынешней церковной распри, но до сих пор мне не встречалось констатации очевидного факта: украинский казус полностью соответствует определению ереси филетизма, данного Всеправославным 1872 года Константинопольским Собором в связи с самовольным провозглашением автокефалии Болгарской Церковью несколькими месяцами ранее. Состоит оно, грубо говоря, в недопустимости решения вопросов церковной организации на основе племенной принадлежности паствы в ущерб поместному принципу. Так, в частности, не допускается соприсутствие нескольких православных епископов на одной территории, с разделением приходов на языковой или племенной основе.
Справедливости ради надо заметить, что, хотя собственного государства у болгар на момент формулировки и осуждения ереси не было, их притязания на автокефалию имели под собою весьма солидные основания. Во-первых, Болгария сыграла ключевую роль в распространении православия среди славян и становлении церковнославянской письменности. Во-вторых, автокефалия у болгар, хотя и недолго, но была: в 919 году она была провозглашена, спустя восемь лет признана Константинопольским Патриархатом, а ровно тысячу лет назад - упразднена в результате захвата Болгарского Царства императором Василием II с характерным прозвищем Болгаробойца (Βουλγαροκτόνος).
Вообще же, ирония судьбы в том и состоит, что бóльшая часть "новых" автокефалий появилась в результате упорной борьбы местных церквей не с кем-нибудь, а именно с Константинополем*. Кроме Болгарской (там ситуация была самой острой и сопровождалась обоюдными безобразиями), это справедливо и для Румынской, и для Албанской, и для Элладской Церкви**. Всякий раз соответствующие притязания возникали либо в процессе борьбы за национальную независимость, либо после её обретения, то есть, элемент того самого филетизма присутствовал всегда, и это далеко не случайно: в церковном праве, приверженность православия (в отличие от католичества) национальному языку богослужения - такая же бомба под поместный принцип деления канонической территории, как идея "самоопределения наций" - бомба под принцип "нерушимости границ суверенного государства" в праве международном***.
Поэтому, если не произойдёт ничего из ряда вон выходящего (кроме того, что уже произошло), и украинская автокефалия состоится, наиболее вероятен, на мой взгляд, следующий сценарий. Для придания новосозданной церковной организации подлинно национального характера (а цель
эта ни от кого не скрывается, несмотря на всю околоканоническую риторику) вскорости будет выдвинута инициатива (непременно "снизу"!) перевода богослужения на украинский язык. Произойдёт это, правда, не раньше, чем бóльшая часть приходов окажется под контролем киевского новодела; до тех пор пока для рядового мирянина "автокефалия" будет сводиться к тому, какого патриарха священник поминает на литургии, сопротивление будет вялым. Среди клира размежевание пойдёт сразу, но настоящие эксцессы начнутся, когда встанет вопрос о языке. За этим непременно воспоследует обвинение именно в "филетизме" - но это будет уже камень в наш огород. И тогда конфликт, и без того перешедший все мыслимые пределы, выйдет на новый уровень. Результат, впрочем, может оказаться противоположным желаемому: вместо взыскуемого национального единства при лояльном большинстве русскоязычного населения киевские власти - как светские, так и церковные - столкнутся с расколом, чреватым кровавыми последствиями уже не в Донбассе, а в самом Киеве.

*
Что, впрочем, естественно, поскольку только он её и мог предоставить.
** Несколько особняком стоит Элладская Церковь, где греческая национальная идея, к счастью, не предполагала отказа от изначального языка богослужения и других исторически сложившихся атрибутов церковной жизни.
*** В этом кажущемся внутреннем противоречии есть, между тем, своя диалектика, поскольку многие учения, осуждёные Вселенскими соборами как еретические, суть не что иное как гипертрофия отдельных аспектов православной христологии. Так, "несторианство" (то есть, учение некоторых представителей Антиохийской богословской школы) родилось в той же среде и духовной атмосфере, выходцем из которой были Григорий Назианзин и Иоанн Златоуст, а монофизитство – крайняя степень реакции на несторианство - напрямую связано с учением Кирилла Александрийского и Александрийской богословской школы в целом.
52 comments|post comment

Бормио, Пьяцца Кавур (Куерч) [10 Oct 2018|12:34am]
1918 год:
Piazza_del_Kuerc_1918
2018 год:PICT0407P.S. Дата в правом углу - плод моего электронного идиотизма. Снимок сегодняшний.
25 comments|post comment

А.В.Рощин цитирует Л.А.Радзиховского [31 Aug 2018|02:41am]
У Путина нет идей - вообще никаких. И никогда не было. У Ленина были идеи, у Гитлера были идеи, у Сталина были идеи, у Черчилля были идеи, у президента Обамы были идеи. У Путина идей нет.

Что там дальше - совершенно не существенно; при перечислении типа "Юлий Цезарь умер, Шекспир умер, Наполеон умер..." естественным образом ожидается "...и я тоже плохо себя чувствую". В данном случае, напряжение достигло бы кульминации, если бы оказалось, что и у Путина какие-никакие идейки имеются. Но нет! Вот счастье-то!!! У Ленина были, у Гитлера там, у Сталина - а у него нет. Можно вздохнуть с облегчением.

Не тут-то было. Как в оригинальном тексте, так и, ещё в большей степени, в обсуждении, логика совсем иная. В конечном счёте, сводящаяся к тому, что Путин гад. Ну, и до кучи - кретин.

Меня, впрочем, достал не исходный текст (по-моему, попросту глупый), а обсуждение у sapojnikа. В какой-то момент ловишь себя на отчётливом ощущении мерзости. Не просто глупости, пошлости, занудства - а именно мерзости. И не оттого что "за державу обидно": во-первых, ВВП ещё не "держава", во-вторых, от державы особо не убудет, если какой-нибудь популярный блогер о ней выскажется. Но с таким мнением о президенте, как почти у всех, отметившихся в комментариях к посту sapojnikа, надо либо идти в партизаны, либо помалкивать, сгорая от сознания собственной трусости. Хронический же словесный понос, ставший визитной карточкой, призванием и образом жизни целого слоя общества, - просто куча дерьма. И последние года три-четыре (точка отсчёта, думаю, всем понятна) у меня это ощущение нарастает; такое впечатление, что по обе стороны стенки происходит интенсивная дефекация, вытеснившая или заменившая все прочие процессы.                                                                                                                                                                                           

50 comments|post comment

[17 Aug 2018|06:18pm]
bbzhukov сообщает:
По той же логике и в католичестве, и в православии существовал прямой запрет на самостоятельное - без руководства священника - чтение Священного писания; в России до 1905 года это занятие считалось уголовным преступлением (выд. мною, Д.Б.). Казалось бы, бред - как может церковь препятствовать интересу паствы к слову божьему?! Но иерархи обеих церквей по горькому опыту знали: именно с такого чтения начинаются секты, ереси и расколы.
Ответа на вопрос, откуда Б.Б.Жуков почерпнул свои сведения, я, как и следовало ожидать, не удостоился, поэтому позволю себе высказаться здесь. Разумеется, ни о каком уголовном преследовании за самовольное чтение Библии до 1905 года речи быть не может, причём любому, мало-мальски знакомому с историей Российского Библейского общества, это должно было бы быть очевидно. Более того, элементарная логика подсказывает, что подобный закон предполагал бы такой уровень полицейского надзора за частной жизнью подданных Империи, какого и Советская власть достигла не сразу (и долго на нём не продержалась). Тем не менее, человек заведомо умный и критически (иной раз даже гиперкритически) мыслящий, в данном случае, либо доверчиво воспроизвёл чужую утку, либо по недоразумению выдал за достоверную информацию продукт аберрации собственной памяти. И то, и другое возможно, и никто от подобного не гарантирован. Я позволил себе заострить внимание на этом, в общем-то, малозначительном казусе по двоякой причине: во-первых, дореволюционная Россия с некоторых пор снова стала предметом дружного поношения, и в хоре её хулителей коммунисты и примкнувшие к ним анархисты неожиданно находят, казалось бы, безнадёжно утраченный общий язык с либералами (почти как на Болотной). Во-вторых, это очень наглядный пример опасности предвзятого отношения к чему бы то ни было: в ряду достоверных фактов определённого рода (а второй раздел Уложения о наказаниях исправительных и уголовных 1845 года содержит массу ужасающих статей) легко спрятать того же рода ложь, и, чтобы обнаружить подмену, требуется не столько эрудиция (всего не запомнишь), сколько интуиция и, я бы сказал, вкус.
44 comments|post comment

Жерико [18 Jul 2018|08:45pm]
"...Через 20 лет после окончания Крымской войны, в 1877 году, в Париже вышла книга участника Крымской экспедиции Шарля Боше «Крымские письма». «Русские значительно превосходят нас. Мы слишком пренебрегали их силами. Мы, наверное, надеялись увидеть, как стены Севастополя падут, подобно стенам Жерико, под грохот наших фанфар. Город, снабженный восемьюстами стволами орудий, громоздящимися друг на друге, с пятьюдесятью тысячами неустрашимыми защитниками под храбрым командованием, невозможно взять так легко»".
18 comments|post comment

16.-17.07.1918 [16 Jul 2018|10:10pm]
Николай Второй 3 Александра Фёдоровна (3)Великая княжна ОльгаВеликая княжна ТатьянаВеликая княжна МарияВеликая княжна АнастасияЦесаревич Алексей
Лейб-медик Евгений Сергеевич БоткинАлексей Егорович Трупп
Анна Степановна ДемидоваЛейб-повар Евгений Михайлович Харитонов 1
6 comments|post comment

Филологическое [10 Jul 2018|06:14pm]
Я не большой любитель популярных в ЖЖ загадок типа «догадайтесь, кто это сказал только не гуглите, комменты скринятся, разгадка будет завтра». Тем не менее, мне было бы интересно, как сегодня воспринимается приводимый ниже фрагмент; что, с точки зрения читателя, можно сказать об авторе, где и когда приблизительно это было написано, и в какой мере актуальность сказанного определяется временем написания. Кстати, гуглить бесполезно в сети этого текста нет:

...Литературный русский язык мало отличается от великорусских говоров... То же самое можно сказать и о двух других русских диалектах, белорусском на северо-западе и малороссийском (русинском, украинском) на юго-востоке, которые, хотя и отличаются от великорусского в некоторых отношениях, настолько к нему близки, что их носители с лёгкостью ассимилируются в великорусской среде; великорусский язык гораздо меньше отличается от белорусского и малороссийского, нежели провансальский от французского, миланский или сицилийский от центральноитальянского или нижненемецкий от верхненемецкого.
Белорусское наречие – не более чем группа народных говоров. Что же касается малороссийского, можно сожалеть об авторитарных мерах, путём которых царская бюрократия препятствовала развитию литературного русинского языка. Языковое единство должно быть следствием свободного индивидуального выбора и будет прочным лишь при условии, что носители языка придут к нему по собственной воле и исходя из получаемых благодаря ему преимуществ.
Однако создание литературного малороссийского языка было бы достойно сожаления. Культурные славянские языки и без того слишком разобщены; не следует ещё сильнее углублять их разделение, кроме как в том случае, когда местные наречия сами достигли полной дифференциации. В случае великорусского и малороссийского это не так. Носителю последнего ничуть не повредит использование великорусского в качестве литературного; общая структура диалектов обеих групп одинакова, различия проявляются лишь в деталях. Чтобы понять друг друга, великороссу и малороссу, говорящим на своих местных наречиях, понадобится лишь минимальное усилие. Кроме того, в городах Украины говорят по-великорусски. Сделать малороссийский литературным языком… значит, навязать горожанам язык, основанный на деревенских говорах.
По числу говорящих, по оригинальности литературы, по значимости созданных на нём произведений литературный русский язык заставил считаться с собою во всём мире; его изучают; он стал одним из основных языков Европы. Выбрав изоляцию, носители малороссийского языка сами лишили бы себя преимуществ достигнутого прогресса и, возможно, замедлили бы его и для самого великорусского: ведь Малороссия – во многих отношениях самая одарённая из русских областей, и, если она откажется от использования великорусского языка как литературного, это станет большой потерей для последнего. Ущерб будет обоюдным, а выгоды никакой.
В силу своей численности малороссы, насчитывающие, в общей сложности, тридцать миллионов, вполне могут претендовать на собственный литературный язык – его имеют и многие не столь многочисленные народы. Но смысл существования самостоятельного литературного языка не в числе говорящих на наречиях определённого типа, а малороссийские говоры слишком мало отличаются от великорусского языка, чтобы лишать малороссов их доли преимуществ, даваемых общелитературным языком на великорусской основе.

UPD. Автор – великий французский лингвист Антуан Мейе (1866-1936).
Meillet
Процитированный фрагмент взят из книги Les langues dans l'Europe nouvelle, написанной ровно сто лет назад (интуиция babe37 оказалась поразительно точной) и описывающей языковую ситуацию в послевоенной Европе.
UPDD. Как выяснилось благодаря перепосту, ошибся с фотографией (за исправление спасибо bahmanjon).
33 comments|post comment

Highly Likely [09 Jul 2018|04:14pm]
Джонсон
Highly Likely sat on a wall,
Highly Likely had a great fall.
All the king's horses and all the king's men
Couldn't put Highly Likely together again.
30 comments|post comment

К несостоявшейся (будем надеяться) "Иранской весне" [11 Jan 2018|09:51pm]
Тот редкий случай, когда я абсолютно согласен с salery:

...Ну, западным СМИ и официальным лицам еще простительно: градус обязательного идиотизма там давно догнал, если не перегнал советский агитпроп с его по всякому поводу «борьбой трудящихся против капитала». Но экстаз частных либеральных наблюдателей от беснований уличной толпы впечатлил. И толпы ведь не хипстеров, не «младших научных сотрудников», а самой что ни на есть «черни»… От выступлений «низов» вообще никогда и ничего хорошего не происходило. Но уж для этой публики – во всяком случае.
31 comments|post comment

Трудности обратной связи [30 Oct 2017|02:00pm]
...Мы наблюдаем все усиливающуюся травлю оппозиции, которая является по своей сути главным механизмом, осуществляющим обратную связь между обществом и государством.

Там вообще много прекрасного, начиная с утрамбовывания истории с Грицом и Фельгенгауэр в ряд Немцов - Латынина - Навальный ("
Все это, бесспорно, звенья одной цепи") до списка подписантов. В числе последних - несколько писателей и журналистов, трое переводчиков и даже один профессиональный философ, но, увы, ни одного филолога...
24 comments|post comment

М.Н.Эпштейн о Нобелевской премии до и после [16 Aug 2017|03:28pm]
Для русской словесности Нобелевка окружена особым магическим ореолом, позволяет как бы сразу вырваться из культурного гетто и вознестись над миром в облаке славы. После присуждения премии Светлане Алексиевич страсти как будто улеглись. Стало ясно, что Нобелевка — это не астрономия литературы, определяющая абсолютный размер звездных величин, а метеорология, показывающая всего лишь направление ветров и состояние атмосферы.
53 comments|post comment

Pogrom [31 May 2017|07:41pm]
Институт иранистики Свободного университета Берлина, где я работаю, с незапамятных времён выписывает журнал под красноречивым названием Pogrom, посвящённый проблемам народов, находящихся под угрозой уничтожения, вымирания или ассимиляции. "С незапамятных" - потому что никто из сотрудников не помнит, по чьей инициативе, когда и зачем его стали выписывать. Тем не менее, журнал продолжает поступать, и стопки старых номеров находятся то там, то сям.
Вчера, в ожидании коллеги, я от нечего делать пролистал один из них - как выяснилось, за февраль 2014. И - впечатлился. Честно говоря, до сих пор мне здесь ничего подобного не попадалось. Номер посвящён семидесятой годовщине депортации чеченцев, ингушей, горных и крымских татар, а также депортации калмыков (годом раньше) и немцев Поволжья (в самом начале Войны). Сказать, что это дешёвая агитка - значит, ничего не сказать. Приведу пару примеров, чтобы остальное можно было себе представить без большого риска ошибиться. Для иллюстрации разжигания ненависти к депортированным немцам приводится вот этот плакат:
Кукрыниксы
Для справки: это плакат Кукрыниксов 1942 года. Малоаппетитная стилистика и интеллектуальный уровень вполне типичны для Кукрыниксов того (да и более позднего) времени, но это первый раз на моей памяти, когда антинацистская пропаганда приравнивается немецким правозащитным изданием к "разжиганию межнациональной ненависти". Кстати, последний штамп в журнале тоже фигурирует (и тоже в кавычках), а именно в статье о депортации чеченцев. Именно под этим соусом Минкульт в том же самом феврале 2014 отменил разрешение на прокат фильма Хусейна Эркенова "Приказано забыть" о сожжении заживо нескольких сот человек в высокогорном селе Хайбах. В статье использованы кадры из фильма с указанием о "запрете его в России", то есть, отказ в прокате преподносится как тотальный запрет (что не соответствует действительности), а версия событий, воспроизведённая в фильме, выдаётся за общепризнанный факт (что тоже, мягко говоря, далеко от реальности). Впрочем, никто не обязан вникать в тонкости русской юридической терминологии, а сомневающиеся в достоверности свидетельств о трагедии Хайбаха делают это как-то уж очень натужно и целенаправленно, что узнаваемым образом роднит их с ревизионистами всех мастей - от апологетов младотурок до "отрицателей" нацистских лагерей смерти. Так что, несмотря на откровенную тенденциозность, к словам лучше не придираться - в конце концов, прямой подтасовки фактов здесь нет.
Но статья о крымских татарах - это просто шедевр! Оказывается, депортация тюрок - будь то татары Крыма или тюркоязычные горные общества Кавказа - прямое продолжение национальной политики царской России! Было бы вполне логично, если бы в обоснование этого тезиса (сколь бы он ни был сомнителен сам по себе) автор ссылался на махаджирство - выселение горских народов в Турцию в конце Кавказской войны. Но этот вариант не проходит, поскольку идея автора совсем иная - особая враждебность русской власти, будь то царская или сталинская, к тюркам. Ссылка на Кавказскую войну для этого плохо подходит, поскольку основными жертвами махаджирства стали абхазо-адыгские народы, тогда как горные татары пострадали в минимальной степени. Поэтому для демонстрации патологической тюркофобии используется - опять! - плакат военного времени, на этот раз 1914 года:

Про трусость турецкую
Я уже давно не обольщаюсь насчёт уровня немецкой - да и всей западной - прессы. Но в последнее время складывается впечатление, что "старшие братья" из Евросоюза прониклись психологией малых сих и пустились во все тяжкие. Ничего страшного в этом не было бы, если бы, наряду с тенденциозной подачей исторических фактов для широкой аудитории, столь же доступны были и иные источники информации, но - увы. На интернет-форумах (особенно на сайтах популярных изданий) и на улице можно столкнуться с откровенно пророссийской позицией, но прочесть то же самое на бумаге невозможно. Помимо банальностей, вроде приевшихся сетований на лицемерие западных СМИ и т. п., эта ситуация чревата утратой чувства реальности, когда в народной толще - не путать с обществом! - вызревают настроения скандальные, выламывающиеся из привычных схем и, рано или поздно, застающие общество врасплох. Впрочем, в данном случае можно говорить не о снобистском игнорировании популярных умонастроений, а о потакании именно тем из них, что до недавнего времени были, казалось, надёжно табуированы. Лишнее подтверждение ещё одной банальности: табу вещь крайне непрочная, и прибегать к нему недальновидно.
49 comments|post comment

[14 May 2017|04:31pm]


papalagi
Если у человека возникают вопросы относительно праздника, значит, это не его праздник. Что собственно,
относительно 9-го мая и есть случай для большинства... да и название точное всё по местам расставляет -
День Победы — праздник победы Красной армии и советского народа над нацистской Германией в Великой Отечественной
войне 1941—1945 годов. Если ты не Красной армии и не советского народа часть, так и не очень то это тебя касается
...
(выд. мною, Д.Б.)

В порядке контрапункта - последний эпизод книги воспоминаний Галины Биренбаум Nadzieja umiera ostatnia. Wyprawa w
przeszlość
("Надежда умирает последней. Путешествие в прошлое"), к сожалению, не переводившейся на русский. Для справки:
Галина Биренбаум (род. 15.09.1929) - узница Варшавского гетто и концлагаерей Майданек, Освенцим-Бжезинка, Равенсбрюк и
Нойштадт-Глеве. Потеряла всех родных, кроме старшей сестры. В 1947 - иммигрировала в Израиль, живёт в Герцлии.
Член Союза польских писателей.
Birenbaum

Это было в один из дней в конце апреля. Я лежала, измученная, на нарах рядом с Целиной (сестра, Д.Б.) в её бараке, когда блеснули осветительные ракеты - сигнал воздушной тревоги. В последнее время немцы не использовали сирен - о налётах "наших" предупреждали ракетами. Эсэсовцы, как всегда, переполошившись, побежали в укрытия. А мы - как всегда - не тронулись с места. Тем временем, одна из стоявших у окна женщин заметила лениво порхавшие в воздухе, как снежные хлопья, сброшенные с советских самолётов белые карточки. Листовки! Они мягко опускались на крыши бараков, на землю за колючей проволокой, на немецкий аэродром... После отбоя мы выбежали во двор в радостном возбуждении. Через проволоку ограждения мы видели, как лётчики в понуром молчании поднимают и читают эти листки. Эсэсовцы в бешенстве разбежались по лагерю, рыча, чтобы ни одна из нас под страхом смерти не смела трогать листовок. Тем не менее, каким-то женщинам удалось подобрать и спрятать пару бумажек, и по лагерю тут же разнеслась весть, что это ультиматум гитлеровцам на нескольких языках, гласивший, что, если в течение трёх дней немцы не сложат оружия, всю территорию подвергнут тотальной бомбардировке и сровняют с землёй.
Ещё три дня! Значит, до второго мая. Либо свобода, либо мы погибнем вместе со своими палачами. В выполнении угрозы, содержавшейся в ультиматуме, мы не сомневались ни единой секунды.
За три дня должна была решиться наша судьба!
Между тем, в лагере всё оставалось по-прежнему: те же построения утром и вечером, поверка, выведение на работу, раздача баланды, заплесневелого хлеба, запирание бараков на ключ до рассвета... Каждую ночь я ложилась спать с надеждой, что наутро ненавистный эсэсовец не отворит нам двери барака, побоями и проклятиями не погонит нас на поверку. Но он всякий раз пунктуально являлся на свой пост... Мы жили в необычайном возбуждении, издёрганные, напуганные; то нам казалось, что гитлеровцы втихомолку отступят, то снова нас доводила до безумия мысль, что весь лагерь взлетит на воздух. Кто знает, чтó может взбрести им в голову в последние часы перед окончательным разгромом? С тревоой и нетерпением ждали мы 2 мая...
Это был дождливый, пасмурный день, похожий на осень <...> Вначале в лагере не происходило ничего, что могло бы подтвердить наши опасения или надежды. Лишь позже, около полудня, заехали большие, тяжёлые грузовики с продуктами (вскоре выяснилось, что немцы вывезли их из лагеря в Равенсбрюке, уже занятого советскими войсками). <...> Нервное напряжение <...> спало, когда, ближе к вечеру, мы заметили, что надсмотрщицы и эсэсовцы переоделись в цивильное <...>
Я весь день простояла у стены возле окна, с изумлением наблюдая за неописуемым столпотворением вокруг грузовиков <...> На плац явился сам комендант, гроза всего лагеря, господин жизни и смерти. Пьяный в дым. Смешно пошатывясь и с трудом держась на ногах, он начал произносить речь - успокаивал нас в связи с изменением ситуации, произошедшим не по их "вине"... и почти извинялся, что не имеет возможности забрать на куда-нибудь подальше от наступающего "врага"... Через несколько часов этот "враг" вступит в Нойштадт-Глеве, а они, немцы, вынуждены отступить и нас, к сожалению, оставить... Заботливо советовал: "Постарайтесь сохранять спокойствие, так как паника в такие моменты небезопасна"... О еде мы можем не беспокоиться - на кухонном складе достаточно запасов... Там есть посылки от "Красного Креста" и разные другие продукты - хватит на всех; есть и одежда... но важнее всего порядок. "Следите за порядком!" - кричал он хриплым голосом.
Никто его не слушал. Когда он сказал о приближающемся враге, всех охватило ощущение свободы... Но пока комендант стоял на плацу и орал в мегафон, пока по лагерю сновали эсэсовцы и надсмотрщицы - пусть даже в гражданской одежде, - я не могла поверить, что это уже свобода! <...>
Сгущались сумерки, когда эсэсовцы погрузились на фургоны и, выпустив последний залп по толпе перед магазином, уехали, оставив ворота лагеря открытыми. Напоследок им удалось убить одну женщину и нескольких ранить <...>
Я снова встала у окна; люди выбегали из барака посмотреть, не возвращаются ли надсмотрщицы и эсэсовцы, и не подходят ли новые немцы на смену прежним. И тут со стороны шоссе донёсся мощный хор голосов. Женщины, до того сидевшие на нарах и всецело поглощённые открыванием банок с консервами, вскочили и побежали взглянуть, в чём причина этой радостной овации.
Приближалось какое-то войско. Но не немецкое. Весь лагерь тут же высыпал из бараков навстречу. Спустя несколько минут в ворота въехал танк, а на нём советские солдаты.
Я не отходила от окна. Так хотела горячо радоваться, как другие, нашему чудесному избавлению. Но не смогла.
Наконец, Целина силой оторвала меня от окна и привела в удобный, чистый барак за лагерем, где прежде жили немецкие лётчики. Мы поселились по две, по три в каждой комнате. Спустя столько лет я снова лежала в тёплой, мягкой постели - раздевшись! С башмаками под кроватью... а не под головой! И тем не менее, я так и смогла уснуть в ту ночь. Мне было страшно. Казалось, в любую минуту могут вернуться гитлеровцы. Затаились где-то в лесу, а теперь, под покровом ночи, начнут отбивать лагерь, нападут на барак лётчиков и перестреляют нас всех, за то что осмелились занять постели, предназначенные для сверхчеловеков... А ночь совсем не была спокойной. Ни на секунду не прекращалась стрельба, взрывы, топот множества ног. В лагере говорили, что это русские взрывают пули
(так в тексте, по-видимому, всё же, имеются в виду мины, Д.Б.), оставленные на дорогах убегавшими немцами, - но я всё равно всякий раз подскакивала от страха при звуке этих взрывов.
Наутро был ясный, солнечный майский день. Мы с Целиной вышли из барака. На шоссе нас встретил лёгкий ветерок, доносивший издалека звуки песни марширующих солдат. И только тогда я вздохнула полной грудью и поверила, что мы и вправду, и вправду свободны.
Эта первая вольная песнь, которую я услышала на немецкой земле, была "На рыбалке у реки"...
Для моих ушей звучит она и по сей день, как возвышенный, прекрасный гимн, и всегда пробуждает во мне то, первое, чувство.
83 comments|post comment

О партийности [13 May 2017|10:18pm]
В связи со вчерашним постом М.Соломатина и, в особенности, реакцией на него тов. rezoner, тов. rsokolov, тов. taki_net, других товарищей, определил для себя один из самых, как мне кажется, существенных признаков партайгеноссе. Проявляется он вне зависимости от конкретного идеологического наполнения и оттого представляет не узкоспециальный, а, я бы сказал, общепознавательный интерес. Признак этот - ревнивая бдительность, обращённая в первую очередь (если не исключительно) на идейно близких. Если ты сошёлся с партийцем во мнениях на какую-то животрепещущую тему, не жди от него поблажек; наоборот - теперь ты под недрёманым оком товарищей по оружию, и стоит тебе уклониться от линии партии, старшие товарищи вначале укажут тебе на ошибку, по-дружески пожурят, но, если ты не разоружишься перед партией, приговор их будет суров, и никакие былые заслуги не спасут тебя от обструкции.
Было бы весьма утешительно ограничиться этим наблюдением, отнеся его на счёт тех, кто для меня подобной опасности не представляет - за отсутствием каких-либо точек соприкосновения. Но увы: эта психологическая особенность, нашедшая классическое воплощение в образе старого большевика (отчего и описывается она наилучшим образом в выражениях, заимствованных из большевицкого идиолекта*), проявляется во всех своих основных деталях и у ревнителей Русского Мира (там до недавнего времени шла вдохновенная грызня между членами так называемой "секты Кургиняна", пламенными путинистами и столь же пламенными антиантианти..., как сейчас - не знаю), и у ветеранов польской "Солидарности", и, к сожалению, у многих утративших чувство меры православных. Последнее - самое страшное; вырождение в партию - едва ли не худшее, что может произойти с поместной церковью (Церкви, как таковой, это не грозит, но её конкретному воплощению - более чем).
Разумеется, во всём этом нет ничего нового; всевозможные внутрипартийные свары многократно описаны, а обобщения набили оскомину. Но меня в данном случае интересует не типология, а психология; если нащупать "нерв партийности", легче вовремя узнать его по первым признакам - и принять меры. В первую очередь, к самому себе. Я понимаю, что говорю сейчас, как фарисей из притчи ("Благодарю Тебя, Господи, что я не таков, как эти партайгеноссе!") Разница - и, надеюсь, существенная - лишь в том, что фарисей не рисковал сам стать мытарем, тогда как от тюрьмы, сумы и партийности не застрахован никто.

----------
* Так и хотелось написать "идеолекта", но такого термина, к сожалению, не существует. Или уже?..
156 comments|post comment

Лев Петрович Овсищер (1919 - 2007) [09 May 2017|04:41pm]

Ovsischer_1
Г.К. - Многие фронтовики рассказывают, что на фронте люди чувствуют приближение дня своей гибели. Некоторые тайком в Бога начинали верить. У вас в полку такое было?

Л.О. - Да, и очень часто эти предчувствия сбывались один к одому. Особенно меня потряс случай с командиром 44 -гвардейского полка нашей дивизии Васильевым. Я служил в этом полку со второй половины сорок четвертого года. Васильев был в прошлом старший инженер дивизии. Служить под его началом было легко и спокойно, хотя по опыту и командирским качествам он уступал Меняеву. Хоть Меняев был эгоист, человек с очень сложным характером и замашками жлоба, но воевать он умел и был смелым летчиком. После войны Меняев стал генералом. Но в сорок четвертом к нам в полк пришел начальником из оперативного отдела штаба дивизии некто Джангиров. Он обладал на редкость сварливым характером. Когда появилась возможность перейти в 44-й полк к Васильеву, я не колебался ни минуты. Успел притомить меня товарищ Джангиров...

45-й год мы встречали в Польше, в поместье Вонжичин, знаменитого польского писателя Сенкевича. Подняли несколько тостов и Васильев вдруг сказал - «А знаете, я в этом году погибну...» - И на глазах у этого сильного и мужественного человека выступили слезы. Думаю, перепил Васильев, начал его успокаивать, вон до Берлина рукой подать, скоро войне конец! Чуть позже он мне сказал : «Ты не думай, что это я по пьянке говорю, я просто точно знаю, что в этом году я погибну.».Он говорил твёрдо, с убеждением, но я его словам значения не придал. Мало ли что взбредёт в голову выпившему человеку?!.. Сейчас сожалею, что не разговорил его тогда. Хотелось бы знать, что его заставляло так категорично утверждать подобное. 9 мая сорок пятого отмечали Победу, я вспомнил его слова и заметил - «Давайте выпьем за ваше здоровье. Война кончилась, мы живы, а то, что вы на Новый год утверждали, помните? Погибну!..». Васильев как-то сразу изменился,помрачнел, в глазах появилась грусть - «Да, война кончилась, но я повторю для тебя и сейчас: в этом году я погибну».
Думаю, вот блажь какая-то у Васильева, навязчивые мысли.
Однако в августе сорок пятого он действительно погиб. При взлете с одного из подмосковных аэродромов на его самолете отказал мотор, он допустил элементарную для летчика ошибку - сразу после отрыва пытался развернуться к своему аэродрому, потерял скорость и врезался в землю. Предчувствие Васильева сбылось с удивительной точностью...
По поводу веры в Бога. У нас был механик, пожилой еврей, лет сорока пяти. Я увидел, у него молитвенник. Даже улыбнулся, у моего отца был такой же. Отец воевал тогда связистом в артполку. Через какое-то время, у нас погиб комэск из 44-го полка, мой соплеменник. Мне всегда казалось, что он перед каждым взлетом шепчет слова молитвы, но напрямую его не спрашивал, что к человеку с глупыми вопросами лезть. Его, раненый штурман, уже убитого, в кабине самолета привез. Я до сих пор не могу объяснить себе, откуда у меня, коммуниста-фанатика и атеиста, возникло желание отдать почести погибшему согласно национальному еврейскому религиозному обряду. Пошел поговорил с летчиками - евреями , все согласились принять участие. По обычаю, требуется десять мужчин, для участия в чтении поминальной молитвы. От моего полка со мной пошли летчик Толчинский, штурман Лисянский, инженер Кильшток, два технаря, и с 44-го полка было два летчика и два механика. Прогремел салют над могилой, все летчики двух полков простились с комэском, и пошли в расположение части. Мы десять человек, с покрытыми пилотками головами, остались рядом с могилой. Вышел к могиле пожилой механик с молитвенником, прочел молитву... Вот так схоронили боевого товарища... Никаких репрессий за «выражение религиозных национальных чувств» не последовало, хотя все видели что мы делаем и понимали смысл подобного поступка. Даже Меняев, уж на что антисемит был, и тот промолчал...
Но почему я тогда вспомнил о Боге? Не знаю...

Ovsischer_2

15 comments|post comment

О событиях 1905 года в Томске (Телеграмма «Российского Телеграфного Агентства») [01 May 2017|09:01pm]

Томск, 21 октября 1905 года

   С восьми часов утра 20 октября на площади начал собираться торгующий и рабочий народ и сильно негодовал, что магазины и торговые помещения закрыты, что стачечники не дают мирно продолжать работу. В народе говорили: «Нам новых порядков не нужно. Деды наши управлялись Царём и имели Царя, и мы без Царя жить не желаем и не будем». Хоть в толпе был шум, тем не менее пьяных не было. Появились национальные флаги, собравшийся народ старался получить из участка портрет Государя, что удалось после усиленных хлопот. Когда два портрета Государя были переданы, раздалось несмолкаемое «ура», манифестанты, будучи совершенно ничем не вооружены, направились на соборную площадь. На пути к ним примыкали новые лица. Если кто-нибудь не снимал шапки перед портретом Государя или показывал неуважение к портрету, толпа срывала шапки и подвергала избиению. Возле дома архиерея манифестанты остановились, просили отслужить в соборе благодарственный молебен о здравии Государя. В это время в театре начался митинг, на который собралось до трех тысяч. Когда получено было известие, что к соборной площади приближаются манифестанты, находившиеся на митинге покинули здание театра, а когда манифестанты поравнялись с собором, то отделившаяся группа от толпы покинувших театр встретила первых револьверными выстрелами.

Сначала участники патриотической манифестации дрогнули, но потом толпа обрушилась на стрелявших. Получилась ужасная картина. Началось беспощадное избиение манифестантами лиц, принадлежащих к указанной группе, они стали спасаться, кто куда мог. Таким образом, до шестисот человек, много женщин и детей попало в здание управления Сибирской дороги и в театр. Манифестанты обложили здания и требовали, чтобы укрывшиеся вышли. Последние ответили выстрелами. Полиция и войска отсутствовали. Но пока манифестанты расправлялись с противниками, в казармах солдаты спешно строились в ряды, получали патроны. Наконец, сотня казаков и рота солдат выступили и оцепили театр и управление дороги. Манифестанты не унимались; разбивали окна, проникали внутрь зданий, обливали керосином, начали жечь. Театр и управление дороги превратились в море огня. В нем горел скрывшийся народ на глазах войск и сорокатысячной собравшейся на этом месте толпы жителей города. По мере того, как языки огненного моря охватывали этаж за этажом, осажденные подымались выше, взбирались даже на крышу и стреляли в толпу. Многие выбрасывались из окон, спускались по водосточным трубам, стараясь спастись. Манифестанты не давали пощады, явившаяся пожарная команда манифестантами не была допущена к тушению пожара. Манифестанты беспощадно жгли, как спрятавшихся, так и самое здание, которое, по их мнению, являлось гнездом смут и забастовок, потому что служащие железной дороги первыми выступили в новом движении. В 11 часов вечера обрушились крыши и потолки. Манифестанты допустили тогда пожарную команду к делу, а сами отступили и направились по домам.

124 comments|post comment

Христос воскресе! [16 Apr 2017|02:51pm]

ქრისტე აღსდგა მკვდრეთით სიკვდილითა სიკვდილისა დამთრგუნველი და საფლავების შინათა ცხოვრების მიმნიჭებელი!

Кrisṭe aġsdga mḳvdretit siḳvdilita siḳvdilisa damtrgunveli da saplavebis šinata cxovrebis mimnič̣ebeli!
13 comments|post comment

Март Семнадцатого [05 Mar 2017|04:37pm]
По дурной привычке к злословию хотел предварить этот пост чем-нибудь язвительным по адресу историков-любителей, приурочивающих всплески своей писательской активности к очередной юбилейной дате. Но потом подумал, что в стремлении осмыслить историческое событие по прошествии чётко очерченного отрезка времени нет ничего зазорного – скорее наоборот: в нём проявляется живое (пока ещё) историческое чувство, и было бы гораздо хуже, если бы историческая рефлексия не имела даже символической опоры.
            Что, однако, не может не удручать, так это тотальная предсказуемость партийных мыслеизлияний. В марте можно ожидать первой волны историософских эссе двух основных типов: «Упущенный шанс» и «Начало конца». Приверженцы золотой середины (кодовое название – «Трагическая, но великая эпоха») вместе с красными кавалеристами («И Ленин, такой молодой») подождут до осени.
            Как легко заметить, все эти взаимоисключающие подходы имеют общий знаменаталь – все они оперируют национальными категориями, рассматривая ключевое событие новейшей истории страны вне мирового контекста. Между тем, тотальная глобализация началась не с учреждением Всемирной торговой организации, Международного валютного фонда и Всемирного банка, а с Первой Мировой войной и двумя её планетарными порождениями – большевизмом* и нацизмом. Можно до хрипоты спорить об их сходстве и различиях, но вряд ли можно всерьёз усомниться в том, что оба они – равно как фашизм, сионизм, панисламизм и сонмище однояйцовых восточноевропейских бесов, от «Железной гвардии» до ОУН – суть порождения кризиса мирового порядка середины XIX – начала ХХ века (корни, разумеется, лежат глубже, но собственно кризис можно соотнести именно с этим временны́м промежутком). Были они друг с другом непримиримы, причём по разным причинам: где-то в силу полярности идей, где-то – конфликта интересов, но, в конечном счёте, оказались составляющими единого процесса, в какой-то момент охватившего весь мир: того, что К.Н.Леонтьев называл «предсмертным смешением составных элементов и преддверием окончательного вторичного упрощения прежних форм».
            Разумеется, если под «смертью» понимать лишь полное прекращение всякой жизнедеятельности, Леонтьева нетрудно опровергнуть: процессы поглощения и преобразования энергии и информации в современном мире не то что не замедлились, а ровно наоборот. Но помимо смерти физиологической, есть смерть моральная, она же растождествление; человек, полностью и навсегда потерявший память, будет генетически идентичен себе прежнему, но, в определённом смысле, это будет существование post mortem. То же самое справедливо, по большому счёту, и применительно к тяжёлым психическим расстройствам с утратой эго. Субъективно подобным же образом может чувствовать себя человек, переживший внутреннюю катастрофу.
            Историю ХХ века можно рассматривать под разными углами зрения, с разных позиций и делая при этом полярно противоположные выводы, но некоторые вещи, всё же, самоочевидны или, как минимум, доказуемы. Одна из таких вещей – толпы перемещённых лиц и изменение этнического и социального состава населения целых стран, не говоря уже об отдельных городах и областях. В статистическом выражении эти факты ничем не отличаются от любой отчётности, а стоит за ними – всё то же растождествление, но не на индивидуальном уровне, а в масштабе, в лучшем случае, города, в худшем – страны и народа. При этом может случиться и так, что декларируемая и, казалось бы, тщательно пестуемая преемственность не имеет под собою никакой реальной основы. Литовский Вильнюс не может наследовать польско-русско-еврейской Вильне, украинский Львiв – польско-еврейскому Львову (он же Лемберг), а чисто чешская Прага – Праге немецко-еврейско-чешской.
            В силу обстоятельств, сложилось так, что на протяжении последних без малого тридцати лет общался я преимущественно с эмигрантами – вначале в Израиле, потом в Германии. Многие из них, начиная примерно с середины 90-х стали время от времени наведываться на родину. Лейтмотивом их рассказов о подобных поездках была фраза: «Это уже совсем иной город, я чувствовал себя там чужим». Разумеется, следует учитывать, что в устах эмирганта это заявление больше свидетельствует об его внутренних установках – стремлении укорениться на новом месте, порвав с прошлой жизнью и всеми её атрибутами, – нежели о реальном положении дел в его родном городе. Именно так, кстати, я всегда к этим сентенциям и относился; сама их предсказуемость свидетельствовала не в их пользу. Но со временем я начал сталкиваться точно с такими же суждениями и в устах людей, никуда не уезжавших и к отрясанию праха не склонных. Потом – в воспоминаниях переживших Войну и уезжавших из такой, например, страны, как Польша (по иронии судьбы, реализовавшей, не по своей воле и ценою адских лишений, мечту любого националиста – мононациональное государство). Этот психологический тип – беженец, эмигрант, космополит поневоле, утративший связь со страной рождения, – лицо ХХ века, начавшегося с геноцида христианских меньшинств в Турции, достигшего своей высшей точки во Второй Мировой войне, с последовавшим распадом колониальной системы и серией более или менее успешных попыток геноцида в бывших колониях, и закончившегося такими же попытками – на этот раз, на окраинах бывшего Союза и в Югославии. В ХХI веке та же стихия упрощения приобрела черты радикального ислама, но ниоткуда не следует, что это её последняя матаморфоза.
           Поэтому, если поставить себе целью назвать одним словом то, что, вопреки всем подлинным и мнимым различиям, роднит между собою самые страшные режимы,  движения и идеи новейшего времени (и не только), то это слово – упрощение. Не рискуя сильно ошибиться, можно определить степень зловредности очередного проповедника-реформатора, если пользоваться в оценке его проповеди простым критерием: приведёт ли её реализация к усложнению или упрощению сущего. Сто лет назад Россия вступила на путь социальной редукции; впоследствии её в этом деле переплюнули, осуществив редукцию национальную. Сегодня мы наблюдаем две новые волны редукции – религиозную, идущую с Ближнего Востока, и политическую, до недавних пор имевшую своею отправной точкой Америку. Сейчас, похоже, эта, последняя, волна переживает временный спад; насколько он устойчив, с некоторой степенью точности покажут скорые выборы во Франции. Что касается первой – религиозной – волны редукции, интуиция мне подсказывает, что и она слегка схлынет, но обе волны неизбежно вернутся, и весь вопрос в том, успеют ли их потенциальные жертвы с толком распорядиться передышкой.

* Под «большевизмом» я разумею здесь не партию, отколовшуюся от РСДРП в 1903 году, а, грубо говоря, первую-вторую фазу Советской власти (1917 – 1936).
 
21 comments|post comment

†Игорь Ростиславович Шафаревич [20 Feb 2017|12:40pm]
Shafarevich
03.06.1923 — 19.02.2017
12 comments|post comment

[19 Feb 2017|09:11pm]
– Один епископ рассказывал, что, когда он пришел на одно из первых своих занятий в духовную семинарию, священник из пожилых опытных монахов спросил: «Как вы думаете, что такое счастье?» Студенты начали отвечать, кто-то один сказал: «Счастье – это наследовать Царствие Божие». Он сказал: «Нет, не совсем так». Второй говорит: «Счастье – это, наверное, жизнь по заповедям». – «Неправильно, – говорит, – нет». Многие давали свои определения счастья, потом священник говорит: «Нет, все эти ответы не верны. Счастье – это хорошее настроение!»
5 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]